Какого черта он думает, что делает, звоня мне вот так?
Мое сердце бешено колотится, а руки начинают дрожать от ужаса перед тем, что может означать этот разговор. Хочет ли он просто поболтать о всякой ерунде, потому что пьян, или планирует снова затронуть тему субботнего вечера? Потому что, когда он отпускает комментарии типа ""Ты больше не ребенок"", я не думаю, что способна ответить, не умоляя его прийти и трахнуть меня.
Телефон продолжает звонить, и, прежде чем я даю себе шанс все хорошенько обдумать, я поспешно беру его и нажимаю “принять”, сразу же переводя звонок на громкую связь.
— Айзек, — предупреждаю я. — Мы оба знаем, что тебе не следует мне звонить.
— Ты действительно считаешь меня богом секса?
— Нет, — смеюсь я, чувствуя, как в животе разгорается пожар от одного только слова ""секс"", сорвавшегося с его губ. — Я думаю, ты пьян и, следовательно, считаешь себя богом секса. Или мне нужно напомнить тебе о том, что ты сказал мне на кухне на днях?
Айзек смеется.
— По твоим же словам, у нас не было никакого разговора на днях.
Мы никогда ничем не занимались, и я чертовски уверен, что не слышал, как ты стонала мое имя, когда кончала на свои пальцы.
Мои щеки вспыхивают, и я прочищаю горло, не веря, что мой голос не прозвучит скрипуче и очевидно.
— У твоего звонка есть причина, или ты просто получаешь удовольствие, заставляя меня мучиться?
В трубке раздается тихий смешок, прежде чем я слышу знакомые звуки того, как он откидывается на спинку дивана и устраивается поудобнее.
— Ты так и не сказала мне, что ты делаешь.
— Я ответила, — возражаю я. — Я сказала, что организовывала дикую оргию.
— Прекрати нести чушь. Что ты на самом деле делаешь?
Я тяжело вздохнула, сжимая губы в тонкую линию.
— Ты действительно хочешь знать?
— А разве я стал бы спрашивать, если нет?
— Кто знает? Похоже, ты говоришь много того, чего на самом деле не имеешь в виду.
— Просто ответь на гребаный вопрос.
Мои плечи опускаются, и, несмотря на здравый смысл, я выкладываю ему суровую правду.
— Мне надоело размышлять о том, сломана ли я, и поэтому я отвлекала себя просмотром Анатомии страсти.
Наступает короткая пауза, прежде чем его голос возвращается, только теперь он гораздо мягче.
— С какого перепуга ты сломана?
— Потому что… — я замолкаю, на меня наваливается тяжесть. — Ты видел те браслеты. До прошлой недели я была двадцатидвухлетней девственницей, и это не из-за отсутствия попыток. Я просто не… Я не знаю. Думаю, я недостаточно храбрая.
