Шахта тянулась вдаль, свет от фонаря размывался, упирался в темноту.
— Спустимся в канализацию, — пояснил Верест. — Объект, похоже, старый, в начале войны строили, или еще раньше. Возможно, секретный завод. Неизвестно, работал ли он или недоделанный, но канализацию должны были построить в первую очередь. Давайте все за мной…
Снова ползли, испуская приглушенные непечатные обороты. Предположение о канализации оказалось верным. За поворотом шахта резко пошла вниз, уперлась в очередную дверцу, с которой справились совместными усилиями.
Сырость, заплесневелые ступени, где-то капала вода, пробивая толщу стен. Потянулись трубы, обернутые изоляцией, массивные вентильные устройства. Попискивали крысы, словно в соседнем параллельном мире. Пролаз расширился, образовалось что-то вроде соединительного узла, в который сходились трубы с нескольких направлений. Павел задумался, выбираться за пределы канализации смысла не было.
— Командир, кажется, сюда, — позвал Котов из темноты. — Здесь узкий проход, ступени вверх…
Долгие ступени, обычная простая дверь…
Оперативники по одному просочились в темный коридор, прижимаясь к стенам.
Подземелье кончилось, они находились наверху, в одном из запутанных переходов объекта. Погасив фонари, прислушались. Доносился невнятный гул — это мог работать генератор. И еще… Они не поверили своим ушам. Где-то очень далеко, за толщами стен играла музыка, пел мужской хор! Кто-то в этом подземелье, похоже, развлекался патефонной музыкой. Комментировать не стали. Не только советскому человеку песня строить и жить помогает.
Павел рискнул включить фонарь, осветил компас. Магнитная стрелка сошла с ума — колебалась в диапазоне 180°, показывая то на север, то на восток. Словно забыла, где этот чертов север! Магнитная аномалия в центре горы? Ощущения подсказывали, что надо двигаться влево. Фонари включали только перед бросками, намечали участок и перемещались туда. Снова коридоры, потом пахнуло свежим воздухом…
Они выползли из коридора, прижались к бетонной стене.
Гул приблизился, а звуки музыки пропали. Несколько минут терпеливо ждали. Потом Верест включил фонарь, и обнаружилось, что они лежат в тоннеле, по которому проложены железнодорожные рельсы! Полотно было рабочим! Рельсы еще не проржавели, шпалы не прогнили. Но стоило убедиться, что это именно тот самый путь. Павел глухо скомандовал, и Окулинич пополз вправо, периодически включая фонарь. Вскоре он вернулся, возбужденный, но деловитый.
— Командир, это тот самый путь.
