Сестра следила за каждым его движением. Подошел, забрал напиток, не глядя, поставил на стол за своей спиной. Вита тут же сжала ладони между коленями, посмотрела на брата с вызовом. Однако язык тела говорил сам за себя: она пряталась, закрывалась.
– Это я, – очень серьезно сказал Март и получил в ответ удивленно приподнятые светлые брови.
– Я знаю, что это ты, – услышал насмешливое; фальшивое, напоказ.
– Это я, – повторил он. Сдернул со своей шеи платок, снял сюртук; бросил и то, и другое на кресло.
Принялся закатывать рукава рубашки. Глаза гостьи на мгновение расширились, когда она увидела шрамы, изуродовавшие от запястий до локтей обе его руки. Закончив с рукавами, Март взъерошил пальцами аккуратно уложенные волосы. – Это я, слышишь? Только немного повыше. – Вита всхлипнула и торопливо прикрыла мученически искривившиеся губы ладонью. Тогда он присел рядом, не отводя взгляда и смотря прямо в широко распахнутые насыщенно-зеленые, совсем как в детстве, глаза. – Это все еще я…
Вита зарыдала и бросилась ему на шею.
Они так и сидели на диване в гостиной, обнявшись. Она забралась на сиденье с ногами и удобно расположила голову на его плече; он обнимал ее одной рукой, ее ладонь лежала у него на груди.
Вита долго рыдала, отчаянно и безутешно. А Март просто гладил ее по спине, не утешая и не останавливая. Кто знает, сколько лет она носила в себе эти слезы? Он просто позволил ей выплакаться, принимая на себя всю ее боль и надеясь, что ей это принесет облегчение.
Когда у нее кончились слезы, а его рубашка окончательно промокла, Мартин разжег камин, и они просто сидели рядом, смотря на огонь.
– Скоро рассвет, – пробормотала Вита, однако не сделала и попытки подняться. – Нельзя, чтобы меня видели здесь.
Усталость брала свое – шевелиться не хотелось.
Март лениво повернул голову и посмотрел на настенные часы.
– Время еще есть. Кухарка придет только через два часа. А Пьетро и взрывом не разбудишь, пока из кухни не запахнет съестным.
– Твой раб, – хмыкнула Вита, еще раз доказывая, что Шкипер знал о нем все.
– Мой… – Мартин хотел было поправить и сказать, что Пьетро ему не раб, но запнулся, не зная, как объяснить, кем ему приходится мальчик. – Бывший раб, – закончил нейтрально.
Вита снова хмыкнула, на этот раз очень уж многозначительно.
– Что? – Март тут же почувствовал подвох.
– Зачем тебе мальчишка? – Она даже приподнялась, чтобы посмотреть ему в лицо.
