– Любишь мальчиков в постели? – Вопрос прозвучал очень буднично, и тон – абсолютно серьезный, немного деловой.
Март скосил вниз глаза.
– Ты так шутишь, да?
Сестра хихикнула и вернулась на его плечо.
– Нет так нет. Я просто спросила. – Она поерзала, устраиваясь поудобнее. – Значит, пожалел? Помню, как ты в детстве таскал в дом то раненых птиц, то дворовых щенков.
Все-таки даже в этой, сегодняшней Вите осталось очень много от Виты прежней. А с той Витой они частенько дрались.
– Я мог ему помочь, и я ему помог, – сухо отозвался Март.
– Не злись. – Сестра тут же уловила перемену в его настроении и примирительно погладила по руке."
"– И не думал, – вздохнул Март, крепче ее обнимая. – Ну а ты? Я так понимаю, обо мне ты знаешь достаточно, а я о тебе – ничего.
Вита зевнула, очевидно, пригрелась. Его тоже клонило в сон, но он знал, что все равно не уснет, пока не получит ответы хотя бы на основные мучающие его вопросы.
– Спрашивай, зануда, – после нового зевка разрешила сестра.
– Ты правда жила в приюте Слепой Марии?
– Жила.
Значит, Шелли не ошибся – так близко от приюта Халистера…
– И сбежала?
– В тринадцать.
– Зачем?
Она закатила глаза к потолку.
– А то ты не знаешь, как живется в приютах? Там был настоящий ад. Нас били за непослушание, постоянно наказывали, иногда в наказание лишали еды и сна.
Март помолчал. У Халистера тоже наказывали за нарушение правил. Он сам несколько раз попадал в карцер на хлеб и воду – за драки.
Было ли в приюте сестры на самом деле так ужасно или это место являлось адом лишь с точки зрения изнеженной, избалованной девочки? Виту ведь никогда не наказывали, даже не ругали толком.
Каково ей было превратиться из всеобщей неприкосновенной любимицы в рядовую воспитанницу приюта?
– Что случилось потом? – спросил Март и почувствовал, как сестра напряглась всем телом от этого вопроса.
– Много чего, – ответила быстро. – Я много путешествовала и оказалась в столице, – сказала быстро, почти весело.
И очень фальшиво.
В ее ухе тоже осталось только одно звено серьги, а Мартин хорошо помнил, при каких обстоятельствах лишился второго. Он сразу вспомнил беззащитную малолетнюю девчонку, не способную защититься, когда на нее напали.
– Тебя кто-то… обидел? – сформулировал он как можно мягче.
Однако «мягче» плохо сочеталось и с прежней Витой. Нынешняя же могла легко спросить, не держит ли ее брат в доме мальчика-подростка в качестве любовника.
