– Ты сдурел?!
– Красавчик? – в свою очередь изумилась ее партнерша, без стеснения приподнявшись на локтях и демонстрируя обнаженную грудь. – Решил-таки присоединиться? Мм…
Март был не в том настроении, чтобы заниматься обменом колкостями. Он лишь сложил руки на груди и уперся в Жиль тяжелым взглядом.
– Выметайся, или я сам тебя вышвырну.
Глаза брюнетки изумленно округлились.
– Да что ты?!.
– Ладно. – Мартин недвусмысленно сделал шаг вперед.
– Стойте! – взвизгнула Вита, выставив перед собой руки. Март остановился.
Вытаскивать из палатки голую женщину ему совершенно не хотелось, но после сегодняшних открытий он был готов пойти и на это. – Дорогая, иди. – Сестра подарила брату негодующий взгляд и успокаивающе погладила любовницу по плечу. – Мы потом… продолжим, – и гордо вскинула подбородок, словно говоря незваному гостю: «Да, еще как продолжим».
Он лишь поморщился и отвернулся, пока Жиль торопливо одевалась.
– Что это было? – потребовала объяснений Вита, едва брюнетка выскользнула из палатки.
Март бросил на нее короткий взгляд: сестра сидела на кровати, подбоченясь, в чем мать родила.
– Оденься, – велел он, вновь отвернувшись.
– Это не я, – невинно сверкая глазами, заявила Вита, уразумев суть претензий.
Она так и не оделась, только накрылась одеялом и сжала тонкими бледными пальцами его концы под горлом. Март присел на подлокотник кресла, и не думая расслабляться.
– Это ты, – отрезал он.
Несмотря на то что они много лет не виделись, ничего не изменилось: сестра никогда не признавалась в содеянном, пока не попадалась с поличным.
Да и тогда пыталась выкрутиться до последнего.
Видимо, не придумав наскоро ни одного веского аргумента в свою защиту, Вита оскорбленно фыркнула и отвернулась, намекая на то, что и смотреть на брата ей противно – тоже старый прием.
– Ты знала, что Брэниган – мой друг, – продолжил Мартин, словно вбивая голосом гвозди. – Мой близкий друг. Мой лучший друг, черт тебя подери! И ты все равно решила его убить.
На этот раз Вита закатила глаза к потолку, демонстрируя этим свое отношение к привязанностям брата; потом наконец перевела взгляд на него, прищурилась.
– А знаешь, почему? – выпалила, перестав отнекиваться и тут же перейдя в наступление. – Потому что, в отличие от тебя, я не отвлекаюсь на сентиментальную чушь, а думаю об общем деле!
– Развязать войну с Аленсией – твое «общее» дело?
Объективно силы Аленсии превосходили реонерские в несколько раз.
