– Нет, – в третий раз произнес он. – Только после того, как я буду уверен, что снова могу тебе доверять.
Вита зло и грязно выругалась. Отбросила одеяло и начала натягивать на себя сваленную прямо на земле у кровати одежду.
– Опять строишь из себя святошу, – бросила в сторону брата с желчью в голосе. – Ты видишь, сколько их? – махнула рукой в сторону выхода. – А сколько еще в Реонерии? С подобной книгой мы можем изменить все… – Он молчал, следя за ее рваными движениями и ни на миг не отводя глаз: в детстве в минуты гнева Вита вполне могла швырнуть в обидчика чем-нибудь опасным.
Набросив на себя рубашку и наскоро застегнув ее на несколько пуговиц на уровне живота, Вита шагнула к брату. Он тоже встал. Однако Шкиперу было не привыкать смотреть сверху вниз даже на человека гораздо выше ростом. И она научилась делать это мастерски. – Ничего не изменилось, да? – Ее глаза превратились в щелки, кулаки сжались, а каждое слово было пропитано ядом.
– Ты все такой же святоша? Белых тебе жалко? Короля тебя жалко? Такой же совестливый, как был в детстве. «Папа, это я спалил клумбу, готов понести наказание», – кривляясь и наступая, передразнила Вита. Должно быть, по ее задумке брату следовало испуганно попятиться. Но Март остался на месте. – Отец обожал тебя за эту твою совесть. Такой же идеалист. И как он закончил, а? Когда я была маленькая, я из кожи вон лезла, чтобы он меня заметил! Что только ни делала, чтобы он относился к нам как к равным! – видя, что не удается оттеснить брата, Вита остановилась и, не имея возможности как-то еще выразить свое негодование, с силой впечатала подошву ботинка в землю; сжала кулаки до белизны костяшек.
– Святой! Любимый сынок! Гордость! Наследник! – продолжала она выкрикивать, вскинув подбородок. – А я – нарядная кукла, купим ей платье! Или не замечал?! Скажешь, не замечал?!
Вся злость на сестру из-за покушения на Брэнигана схлынула, подобно морской волне в отлив.
Он и подумать не мог, что любовь и заботу отца сестра своим перевернутым вверх тормашками сознанием воспринимала как безразличие и считала себя нелюбимым ребенком.
– …Я всю свою жизнь пытаюсь доказать, что достойна! Что папа бы мной гордился! – не встретив сопротивления, еще больше распалилась Вита.
