Сказал, что у него все схвачено, везде свои люди, – тяжело вздохнула. – Так оно и есть. – (Март скрипнул зубами.) – Довел он моего мальчика, довел. Холли не выдержал. Ранимый он – и правда, какой из него кузнец? Руки на себя наложил.
– Вы были дома? – уточнил Март, уже представляя, что случилось дальше.
Женщина замотала головой, не отрывая глаз от своих пальцев, теперь теребящих подол цветастой юбки.
– Уходила на рынок. Пришла… А он… висит…
Гелена замолчала. Не плакала, не всхлипывала – просто молчала, уставившись в одну точку.
– Вы видели призрак? – уточнил Март.
– Слышала… он будто позвал меня, мой Холли… – На этот раз женщина зарыдала, закрыв лицо ладонями.
Мартин отвернулся.
Побарабанил пальцами по столешнице, повернувшись вполоборота и осматривая помещение. Окна узкие, шторы плотные – мало света, хотя на улице день. Травы и овощи на тонких нитях под потолком, плед с заплатами на узкой прогнувшейся койке.
«Лучше бы матери в доме помог, чем вешаться», – подумал маг раздраженно.
Что произошло после смерти Холида, стало уже ясно. Призрак сформировался, «постучался» к матери, а ему «открыли». Ей казалось, что любимый сын всегда рядом, смотрит на нее с небес, как любят выдумывать люди. А он рос в ней и питался ее любовью и скорбью, пока почти полностью не утратил прежнюю личность и не захватил чужое тело.
Гелена была права, ее сын изменился. А не упокой его Март сейчас, через пару месяцев он уже не помнил бы ни мать, ни собственное имя – просто убивал бы.
Молчание затянулось, и Мартин снова повернулся к женщине. Она уже успокоилась и сидела, ссутулив плечи, будто ждала приговора.
Март вздохнул."
"– На кладбище что делали? Откуда узнали, как рисовать знаки? – Он качнул головой в сторону зияющего темнотой погреба с разбитой крышкой.
Гелена с опаской подняла на мага глаза. Март прямо посмотрел на нее в ответ.
– Прабабка моя владела даром, – призналась женщина, почувствовав что-то во взгляде собеседника и вновь опустив свой.
– У нас уже не осталось в крови магии. Смотрели при рождении – нету. А, видать, крошечная искорка осталась.
«Искорку», как она выразилась, в четвертом и уж тем более пятом поколении не разглядеть. Это словно кровь, разведенная в воде, которую Март заставил выпить несчастную, – слишком мало, чтобы почувствовать вкус, а действие есть.
– Книга? – уточнил маг, уже не сомневаясь в своих умозаключениях.
– Книга, – обреченно призналась та.
