Под действием нужных заклинаний, рисунков и другого вспомогательного материала могла заиграть и крошечная капля крови в бочке с водой.
Все оказалось так просто.
Столько жертв…
– Зачем?
Март произнес свой вопрос негромко, но женщина вздрогнула, будто ее хлестнули плетью.
– Он не знал, мой Холли… – призналась тихо. – А когда его голос поселился в моей голове, сказал, что теперь знает все, что знаю я. Я просто ее хранила как наследие. Ни разу не открывала… Он испугался, понял, что натворил… Мы хотели его оживить… – Женщина вновь зарыдала.
– Гениально, – пробормотал Март.
Она не слышала.
– Мы что-то напутали, – продолжала признаваться в содеянном.
Напутали. Злость на Крола и его коллег вмешалась в ритуал, и вышло то, что вышло.
– Как вы попали в «Кролика и лиса»? – задал Мартин свой последний вопрос. – Почему Гирли?
Гелена пожала острыми плечами.
– Мы давно знакомы. Он завсегдатай в «Лисе». Я попросила взять меня с собой. Денег обещала. Хотела взглянуть Кролу в глаза… А тут… Я уже слышала, что в городе беспорядки с нежитью, но я не думала… Потом… испугалась.
Вот почему Гирли злился, ожидая у ворот свою спутницу: навязалась, а потом влезла в дела с гильдией и стражей, не успев отдать обещанных денег. А Март счел его ревнивым супругом. Впрочем, по морде он ему съездил не зря – заслужил, беря деньги за ничего не стоящую ему услугу у убитой горем матери, еле сводящей концы с концами.
Мартин встал, и женщина испуганно вскинула на него глаза.
– Книгу отдайте.
Та вскочила, бросилась к кровати, вынула большой фолиант из-под матраса.
Март взвесил книгу в руке – тяжелая. А главное – опасная. Знаки и заклинания давно не использовались. Запретное, забытое мастерство предков…
Мартин сунул увесистый фолиант под мышку и направился к двери.
– Стой! – ахнула Гелена. – А как же я? Меня же нужно судить!
У нее было такое отчаяние на лице, будто она жаждала приговора больше всего на свете. Но Март не решал проблемы с чужой совестью.
Он обернулся, взмахнул рукой. Повинуясь его магии, щепки, усеявшие все пространство вокруг темного провала погреба, взмыли в воздух, соединяясь друг с другом и вновь превращаясь в дверцу, а затем вернулись на место.
– Я не тот, кто вам нужен, – сказал Мартин. – Я не судья.
После чего накинул на голову капюшон и вышел за дверь.
Как он и думал, все самое важное – всегда на виду. Запирающие знаки, так идеально «зачистившие» погост, обнаружились у основания каждого столбика кладбищенской ограды.
