– Вы в курсе, почему Петр Юрьевич отдал квартиру старшему сыну? – осторожно спросила я.
Оля скорчила гримасу.
– Догадаться о причине легко. Когда отцу поставили нехороший диагноз, он начал в церковь ходить. Никогда прежде не молился, а тут стал службу посещать, посты держать, исповедовался, причащался. Нас он в храм на веревке не тащил, за что ему спасибо. Не верю я в доброго боженьку на облаках. К нам в дом постоянно священники приходили, монахи, папа немалые деньги жертвовал на храмы. Думаю, отец Александр посоветовал своему верному прихожанину со старшим сыном помириться.
Все просто.
– Ну да, – пробормотала я. – Ольга Петровна, позовите все же Маргариту Леонидовну.
– Нельзя быть по-хамски настырной, – неожиданно разозлилась девушка, вскакивая с места, – мама ни с кем не общается. И ее нет. Она в Италии живет.
И вдруг…
– Помогите! – отчаянно закричал женский голос откуда-то из недр квартиры. – Помогите! Спасите!
Ольга резким движением указала мне на дверь:
– Убирайтесь!
– Нет, – возразила я.
– Кто просит о помощи?
– Пошла вон, не твое дело! – взвизгнула Ольга.
Послышались грохот, звон, вопль…
Девушка, забыв обо мне, бросилась по коридору в глубь квартиры, я кинулась за ней. Вбежала в просторную спальню и замерла.
В инвалидном кресле сидела привязанная ремнями старуха. На полу лежали опрокинутый столик, разбитая чашка, чайник, оставшийся целым, по ковру рассыпалось печенье.
– Мамочка, успокойся, – нежно попросила Оля.
– Ты кто? – жалобно спросила больная.
– Зайчик веселый, – ответила дочь.
– Чужая пришла! – закричала Маргарита Леонидовна.
– Нет, нет, я твоя доченька, – заверила Ольга.
– Ты жива? – обрадовалась Венькина-старшая.
Девушка обняла мать и начала гладить ее по голове.
– Конечно. Все в полном порядке.
– Где остальные дети? – занервничала вдова. – Забыла, как их зовут…
– Леня, – подсказала дочь. – Он в школе, вернется вечером.
– Алиса! – воскликнула мать. – Доченька!
– Она в садике, – не моргнув глазом, солгала Оля и подняла столик.
– Сейчас тебе чаю принесу.
– Не хочу оставаться одна, – закапризничала сумасшедшая.
– С тобой Евлампия посидит, – улыбнулась дочь, – я быстренько.
– Не хочу с ней! Куда Алисонька подевалась? – рассердилась Маргарита.
– Евлампия хорошая, добрая, она моя подруга, мы в одном классе учимся, – продолжала врать дочь.
– Ладно, – неожиданно мирно согласилась Маргарита Леонидовна.
Ольга вопросительно посмотрела на меня, я кивнула, и она ушла.
