Больная прищурилась, зашептала:
– Ольга меня сумасшедшей считает, из дома не выпускает. Я не такая. Все помню. Где Алиса?
– В садике, – повторила я слова Ольги.
Глаза больной почернели.
– Врешь! Алису, мою доченьку, убил Юрий. Насмерть. Потом Петя всех застрелил!
Я вынула телефон и быстро запечатлела больную.
Из коридора послышался мягкий звон. Маргарита Леонидовна задрожала. В этот момент в комнату вошла Ольга с подносом и пояснила:
– Ложку уронила, маленькая такая, а звук на весь дом.
Мамочка, выпей.
– С вареньем? – спросила та.
– С твоим любимым сиропчиком, – ответила дочь. – Открой ротик… Ам! Глотай.
Маргарита Леонидовна покорилась, запила лекарство чаем, закрыла глаза и откинулась назад. Оля нажала на пульт, спинка кресла опустилась, а нижняя его часть, наоборот, поднялась, получилась лежанка. Дочь подсунула матери под голову подушку, прикрыла больную пледом и поманила меня рукой. Мы на цыпочках вышли в коридор.
– Хотите чаю? – уже иным тоном осведомилась Венькина-младшая.
– Не откажусь, – ответила я.
Глава 24"
"– Простите, иногда я бываю агрессивна, – извинилась Ольга, ставя передо мной чашку. – Понимаете, очень не хочется говорить посторонним, в каком состоянии находится мама. Это не шизофрения, не слабоумие. Подчас она демонстрирует острый ум и редкую сообразительность. Некоторое время назад я затеяла в ее спальне генеральную уборку. Подняла подушку – хотела ее с двух сторон пропылесосить – и обнаружила склад медикаментов.
Оказывается, мама обманула сиделку. Та исправно давала ей пилюли, но не проверяла, глотает ли она их, а мама прятала лекарства под языком, отсылала медсестру за чем-нибудь и выплевывала. На мой вопрос, зачем она это делала, ведь доктор велел непременно лекарства принимать, последовал взрыв негодования: «У меня от них волосы поседели и морщины появились. Не хочу жить старухой». Вот и думай, лишена она разума или нет.
Нас с Леней то помнит, то начисто забывает. Алиса для нее до сих пор жива, время остановилось: Лисонька ходит в садик, мы с братом в школу. Меня мама называет по-разному. Иногда я «Олечка, доченька», порой доктор Зинаида Павловна или вдруг Люся, так звали нашу бывшую домработницу. Сегодня еще такой день, вот она и разволновалась.
Я вновь проявила любопытство:
– Какой день?
– Годовщина смерти Алисы, – уточнила Ольга.
