Пробудившая пламя

– Эти-то кусты, и то иной раз смотришь, все ветки поломали, злыдни! Да я иду и новый куст пересаживаю. Смотрю, лари остановится, повосхищается и дальше идёт. Тоже старается внимания не привлекать к этим цветам.

– А откуда куст пересаживаете? – заинтересовался я.

– Так из горшков и высаживаю. За моим домом стоят. А там впереди конюшня, так что и запаха не слышно, и кадки с цветами за домом не видно. – Пояснил он мне свою хитрость.

– Каргиз в горшках... И хорошо растёт? Не болеет? – сразу спросил я, уже представляя, что с этим можно сделать.

– Чего бы ему болеть? – удивился садовник.

– А вот если попрошу у вас несколько таких кустов в горшках и выставлю лари на балкон? – уточняю, надеясь на хорошие новости.

– Да ничего ему не будет. Вот в комнатах нет, стоять на будет, в раз осыплется. А на балконе за милу душу. – Заверил меня слуга.

По дороге обратно во дворец я натолкнулся на мать.

– Оман, – присела она в приветствии.

– Майриме. – Кивнул ей я. – Рад видеть вас в добром здравии.

– Так рад, что почти неделя прошла с твоего возвращения, а ты не нашёл времени для меня.

– С обидой произнесла она.

– После всего того, что вскрылось после моего прошлого возвращения в столицу, желания вас видеть у меня не осталось. – Честно отвечаю я, давая понять, что ничего так просто забыто, не будет.

– Ну, что мне теперь сделать? Встать на колени перед твоей наложницей? Всё, что я делала, я делала ради тебя! Ограждая от зависимости от этой наложницы! – мать говорит громко, с какой-то злостью в голосе.

И хоть она пытается её замаскировать слезами, я отчётливо эту злость слышу. – Моё наказание в нижнем гареме на семь недель, назначенное тобой, закончилось. Всего семь недель, как ты вернулся с рубежей. Но тебя не узнать! Где тот правитель, что мог выгнать обнаглевшую наложницу, пообещав отрубить ей ноги, если она осмелится переступить порог его дворца? Где тот мужчина, который никогда не плясал под дудку любой из красавиц гарема? Мой сын, носится, как ошпаренный, готовясь к приезду обычной рабыни, надеясь заслужить её милость? Думала ли я когда-нибудь, что доживу до этого! Ты совсем забыл о гордости, о том, что ты правитель, ты хозяин и господин, и достаточно просто твоего слова! Ты при всех называешь рабыню госпожой. Ещё осталось выйти на торговую площадь и при всех объявить, что она твоя хозяйка! Да ты ковриком готов расстелиться у неё под ногами...

– Точно! Ковёр. – Перебил я мать. – И спасибо, что напомнили об очередной сказанной мною гадости.