Моментально сокращает расстояние между нами.
– Бэмби, – смотрит в мои глаза так, будто не верит, что я и правда здесь, склоняется и делает шумный вдох. – Охренеть, вот это подарок.
– Как ты? – спрашиваю глухо.
– Круто, – оскаливается Волков. – Кайфово. Особенно теперь. Даже из палаты на волю не тянет.
Заранее заготовленные фразы вылетают из головы. А ведь я несколько раз прокручивала в голове формальные выражения, представляла наш короткий диалог. Но сейчас все резко забывается, даже двух слов связать не могу. Я лихорадочно сминаю ручки пакета.
А взгляд так и соскальзывает к повязкам на мускулистом теле Волкова. Бинты охватывают не только массивную спину и крепкий торс, от плеча до запястья тоже проходятся широкие полосы. Все внутри меня содрогается при виде выразительных алых следов на белом материале.
Глаза печет. Не могу смотреть, но и отвернуться не выходит. Смешанные эмоции разрывают на части.
– Ты чего? – хриплый голос будоражит.
Мне приходится закусить губу изнутри, чтобы сдержать рвущуюся на волю истерику.
Сама не понимаю собственные чувства.
– Лика, – массивные ладони обхватывают мои дрожащие плечи, сдавливают и встряхивают, легонько, только бы привести в сознание. – Девочка моя.
Нервно мотаю головой и невольно всхлипываю, когда вижу, что кровь еще сильнее пропитывает повязку. Белоснежный бинт багровеет прямо на моих глазах. Воздух вмиг пронизывает металлический запах. Нервный трепет разливается под кожей. Грудь сводит болезненный спазм.
Больно. До жути больно. Не могу терпеть.
Меня прорывает в секунду. Слезы льют градом по щекам, крупными каплями срываются с ресниц. Стараюсь сдержаться, унять рыдания, но продолжаю беззвучно плакать. Зажмуриваюсь. Напрасно пробую успокоиться, соленые ручьи никак не желают останавливаться, струятся по лицу, стекают вниз.
– Тише, девочка моя, – шепчет Волков.
Ему явно плевать на раны. Он вообще никак не заботится о своем состоянии. Притягивает меня вплотную. Зарывается лицом в мои волосы. Дышит шумно, тяжело, точно огромный оголодавший зверь.
Так необычно. Непривычно. Напрочь сбивает с толку. Его движения порывистые, но бережные. Он будто опасается, что я исчезну."
"А я утыкаюсь лицом в его грудь, упираюсь лбом туда, где нет никаких повязок, нет бинтов. Голая кожа. Гладкая. А под ней – самый твердый на свете металл. Железные мускулы прирожденного хищника. И я чувствую аромат. Терпкий. Пряный. Мускусный. Это совсем не тошнотворная вонь крови. Тут его запах. Животный. Дикий. Будоражащий.
