Наверное, я должна разволноваться, опять напрячься, броситься прочь. Но я расслабляюсь.
Может, все дело в рваном мужском дыхании? Или в том, как чужие губы прижимаются к моей макушке?
Не знаю. Просто Волков рядом, и мне становится хорошо. Волнение последних дней вырывается наружу и отпускает. Будто острые когти разжимаются, больше не держат в плену тревоги. Я успокаиваюсь, сама не замечаю, как прекращаю рыдать.
Слезы высыхают. Всхлипы обрываются.
Я отстраняюсь от него. Поднимаю голову, чтобы поймать пронзительный взгляд синих глаз.
– Тебе надо отдохнуть, – говорю, прочистив горло. – Нельзя так долго быть на ногах. И вообще, ты слишком много двигаешься. Немедленно возвращайся на кушетку. Кровотечение открылось.
– Где? – выгибает брови Волков, а после бросает короткий взгляд на свою руку и равнодушно дергает плечом. – Да эти жалкие капли не в счет. Забей.
– Нет, – отрезаю. – С такими травмами нужно быть осторожнее. Я позову врача, а ты пока приляг. Прошу, послушай меня.
– На черта здесь этот старый хрыч? – кривится и небрежно отмахивается.
– Я и так его постную рожу с утра до вечера наблюдаю.
– Глеб, пожалуйста, – повторяю с нажимом. – Тебе нужно лечь.
– Ну если только, – начинает он и прищуривается, широко ухмыляется, буквально буравит горящим взглядом, но продолжать речь не спешит.
– Что? – напрягаюсь.
– Да так, ничего, – качает головой, а после проходится ладонью по затылку, взъерошивая коротко стриженные волосы. – Всякая хренота в башку лезет. Стоп, а какого дьявола ты тяжести таскаешь?
Волков выхватывает у меня пакет.
– Поставь, – выпаливаю. – Тебе нельзя.
Он играючи перебрасывает ношу из одной руки в другую, а я впиваюсь взглядом в повязки. Кровь вроде бы не проступает сильнее прежнего. Но впечатления могут оказаться обманчивы.
– По-твоему, я совсем дохляк? – хмыкает Волков.
– Там бульон, – вздыхаю и поджимаю губы. – Расплескаешь.
Он тут же ставит пакет на столик возле кушетки, заглядывает внутрь, изучает содержимое, точно не верит. А внутри действительно банка с бульоном.
Еще фрукты.
– Я думал, ты не любишь готовить, – замечает Волков, переводя взгляд на меня, в синих глазах вспыхивает странный огонь.
– Не люблю, – роняю в ответ.
Он опять оказывается рядом со мной. Двигается так быстро и порывисто, что я сокрушенно выдыхаю. Упертый. Упрямый. До жути раздражающий.
– Тебе совсем плевать на свое здоровье? – хмуро сдвигаю брови.
Волков обнимает меня. Здоровой рукой. А потом и той, которая повреждена.
