Я накрываю его широкое запястье ладонью, но почему-то не могу отодвинуть в сторону от себя. Вместо этого веду пальцами по контурам татуировки.
– Ну прости, – жаркое дыхание опаляет мою шею. – Руки так и тянутся к тебе. Дьявол раздери. И не только руки.
– Тогда мне пора, – говорю я, решительно отстраняюсь от Волкова. – Я мешаю твоему выздоровлению.
– Наоборот, – оскаливается он и смотрит настолько пристально, что двинуться на выход не получается, буквально держит взглядом. – Знаешь, и правда было хреново, а теперь отпустило.
Резко. Утром прямо крепко накрыло. Но сейчас гораздо легче.
– Тебе нужен покой.
– И тебе, поэтому не спеши, – заключает Волков, мягко подталкивая меня в сторону кресла. – Чего дергаться? Присядь. Отдохни. Чай хочешь? Кофе?
– Я хочу, чтобы ты продолжил лечение.
– А мы чем занимаемся? – искренне удивляется и с недоумением выгибает брови. – Лечим меня. Интенсивно. Ты в гости пришла, и я сразу просек, что попал сюда не зря. А до этого только и прикидывал, как спетлять.
– Нет, даже не думай о таких глупостях, – нервно мотаю головой.
– Ты должен находиться под присмотром врачей. Никаких побегов, ясно?
– Допустим, я откажусь от этой идеи, – тянет Волков. – А что взамен?
– Глеб, я серьезно.
– Неплохо.
– Что? – спрашиваю и лишь теперь осознаю, как близко мы опять оказываемся, почти касаемся друг друга.
– Мое имя на твоем языке, – хрипло произносит Волков. – На губах. Я бы вечно слушал, раз за разом прокручивал.
Я опускаюсь в кресло, только бы разорвать этот странный контакт и сбросить морок, накрывший сознание.
Но вообще, нужно двигаться к двери, а не здесь задерживаться. Навестила, убедилась, что он в порядке, отдала передачу.
Ну и хватит. Можно идти.
Бряцание открываемой банки заставляет меня повернуться на звук. Крышка отправляется на стол.
– Обалдеть, какая вкуснотища, – вдруг выдает Волков, пробуя мой бульон. – Но тут мало совсем. На один раз. Чисто подразнить. Растравить аппетит.
– Там полная банка, – возражаю. – Я не знала, понравится ли тебе такое, что ты обычно ешь.
В те разы, когда мы оказывались вместе за одним столом, Волков обычно ел меня. Пожирал взглядом без тени стеснения.
– Ты круто готовишь, – замечает он. – Черт, да как здесь тормознуть?"
"Бульон испаряется на глазах, а я невольно улыбаюсь, но потом взгляд соскальзывает на окровавленные бинты и внутри все холодеет.
– Глеб, тебе пора отдохнуть, – говорю твердо. – Пожалуйста, приляг, а я позову врача. Пусть осмотрит раны.
