Продана в жены

Но я абсолютно перестала его бояться, хотя раньше не могла расслабиться, если он был рядом. И, думаю, от остальных не укрылось, что наши отношения в чем-то стали другими.

Я сама стала другой.

Не знаю, в чем дело. Наверное, все вместе подействовало. Наши совместные ласки со Зверем накануне. Похороны Равиля. Мой побег: я, наконец, увидела дом, и забрала мамины вещи. А может, все изменил разговор с Русланом. Но домой меня больше не тянуло. Там меня никто не ждал уже давно, и я только сейчас осмелилась это принять.

Мы выстроились шеренгой, наблюдая, как гроб накрывают крышкой и медленно опускают в могилу. Потихоньку расходился дождь. Сначала мельчайшая водяная пыль набилась в прическу. Затем застучали капли, оставляя следы на настиле. Тент не установили, оставалось мокнуть под дождем. Кто-то догадался принести зонт из машины. Его раскрыли над Зверем, мной и Дианой, стоящими по обе стороны от него.

Я смотрела, как гроб забрасывают грязью.

Было грустно. Диана тупо смотрела, как зарывают ее мужа.

Я помню это состояние: отупение до пустоты в сердце, оно притупляет боль, смягчает страдание, но все равно от него никуда не деться… Перед мамиными похоронами я столько наплакалась, что в голове было гулко.

— Я отвезу тебя, — сказал Зверь, когда последняя горсть земли оказалась на могиле, и ее укрыли букетами цветов.

Мне всегда казалось это глупым. Украшать могилу красивыми цветами. Или это символ смерти, потому что через несколько дней все прекрасные цветы погибнут и начнут гнить? Место всем этим розам и георгинам на празднике, а не здесь.

Почему-то это убивало больше всего.

На могилу придется возвращаться — снова и снова. Чтобы отдать последний долг, и заодно расковырять свои раны.

Наверное, этим будет заниматься не Диана, а кто-то из клуба. В этом ей повезло. И даже расходы подобьет Ник, а оплатит — Зверь. Не она.

Мне в свое время повезло меньше. Обо мне некому было позаботиться.

Когда могилу застелили цветами, люди начали расходиться.

— Присмотри за ней, — сказал Зверь одному из своих, и повел меня по тропинке к пикапу.

Зонт оставил вдове. Мы мокли по дороге, дождь тарабанил все сильней.

— Пойдем так, будет быстрее.

Вместо центральной аллеи, мы свернули на вспомогательную.

Пикап было видно за кладбищенской кованой оградой. Не так уж близко, зато по прямой и людей здесь не было: остальные пошли другой дорогой.