Проданная

Я отвернулся к окну:

— Я больше не задерживаю тебя, Огден.

— Благодарю, мой господин.

Я слышал лишь шаги. Усталые, обреченные. Не хотел смотреть в его сгорбленную спину, видеть поникшую голову. Я не представлял этот дом без Огдена. Но я и не представлял, что он способен действовать за моей спиной. Осталось лишь выслушать Лелию, чтобы понять, как именно все произошло.

Я рассказала все. Все, что только сумела вспомнить. Мне казалось, я сохранила в памяти все до мелочей, но на деле, перебирала лишь детали. Незначительные маяки, за которые цеплялась память.

Звуки, запахи, собственный страх. Отчетливо помнила руки принца Эквина — они оказались самым осязаемым кошмаром. Сковывающий холод, там, под потолком. И об угрозах Огдена. Вот здесь я помнила почти дословно. И чувствовала какое-то пугающее удовлетворение, глядя, как с каждым словом мрачнело лицо Квинта. Управляющий представлялся мне гвоздем, а мои слова — тяжелым молотом. С каждым ударом гвоздь засаживало глубже и глубже, пока шляпка не сровнялась с поверхностью. Я очень жалела, что не могла сделать это собственными руками.

Я не верила, что больше не увижу паука. Я уже привыкла опасаться его, он будто стал злобной химерой этого дома. Привыкла к его невыразительному лицу, крапчатым глазам. Его даже не хватало, потому что ненависть к управляющему отвлекала от разрушительных мыслей. Невероятно признать, но он оказывался почти нужен.

Слова Невия не выходили у меня из головы. Вот уже три дня они неотступно преследовали меня, лишали сна.

Я засыпала, но забывалась лишь наполовину. Другая моя половина упрямо бодрствовала и бесконечно думала. Если бы знать… Я надеялась, что этот выродок солгал, но Гаар лишь подтвердила его ужасные слова, когда я решилась, наконец, поделиться с ней.

— Да, я слышала о таком.

Простая фраза, но прозвучало так, что у меня внутри все перевернулось. Я до последнего надеялась на ложь.

— Почему ты мне ничего не сказала с самого начала?

Гаар лишь опустила голову:

— Зачем? Чтобы лишний раз расстроить?

Я молчала.

Она, в сущности, была совершенно права. Эти слова могли лишь расстроить, ничего больше. Могла ли я хоть как-то повлиять на ситуацию?

Гаар улыбнулась, ободряюще взяла меня за руку:

— Но еще ведь ничего не известно. Может, ничего и не решено. Тебе все завидуют. Слышала бы ты, что говорят в тотусе! Тем более теперь.

— Кто-то проболтался. Вана от злости избила одну из девушек, а Полита часа два истерила в саду. Я отовсюду слышала ее вопли. Так ей и надо.