Проданная

Хорошо, что ты не знаешь, чего она тебе желала. В жизни таких гадостей не слышала. Пусть захлебнется своей злостью.

— Это управляющий. Это он всем сказал. От злости. Он отомстил напоследок. Чтобы меня все возненавидели.

Гаар пожала плечами:

— Может быть. Но и господин Невий вполне мог это сделать. Он бы с удовольствием избавится и от тебя, и, тем более, от ребенка.

Гаар осеклась, бросила на меня тревожный взгляд. Будто опасалась, что сказала лишнего. Тут же добавила:

— Но они не посмеют. Никто не посмеет. Все здесь вольны завидовать тебе, сколько хотят.

Больше ничего они не могут. Малейшая гадость в твою сторону может им ой как аукнуться. Ты носишь высокородного ребенка. За любое посягательство запросто могут казнить. Даже Полита не суется. Сцеживает яд в своей комнате. Знает, что только дурой будет выглядеть — и ничего больше. Видно, поумнела, наконец. Или смирилась. — Она помолчала. — Только слабо верится…

Гаар верно рассуждала, но это сейчас. Я села на кровать, оправила платье на коленях:

Гаар шумно выдохнула:

— Да что ты заладила? Если хочешь знать, я думаю, что господин не намерен с тобой расставаться.

Уж совсем не похоже. Даже управляющего из-за тебя выставил. Разве этого мало?

— Там наверняка были другие причины. А я… просто под руку попалась.

Гаар поймала мою ладонь, перебирала пальцы. Мечтательно улыбнулась:

— А я, знаешь, что думаю? — Она закатила огромные глаза, в которых плескался космос. — Что господин полюбил тебя… По-настоящему. И никуда тебя не отпустит. А, может, даже даст свободу…

Я выдернула руку из тонких полупрозрачных пальцев и резко поднялась.

Вытерла взмокшие ладони о платье. Мне такие глупости тоже приходили в голову. К моему же стыду. Мимолетно, как яркие вспышки. И тут же гасли, потому что было пределом наивности воображать подобное. Я очень ругала себя за них. Сначала я, правда, на что-то надеялась, вспоминала маму. Но теперь слишком хорошо понимала, что высокородный дом — совсем не то, что захолустный дом Ника Сверта на Белом Ациане. Мои иллюзии осыпались, как битое стекло. Сейчас я фаворитка, потому что господин так решил. Пока его это устраивает. Но все может перемениться по щелчку пальцев, потому что он просто изменит решение. В высоких домах свои традиции. Я делала все, что в моих силах. Самое невыносимое — я была искренней. Я не играла — жила. Но даже мысленно боялась допустить, что могу любить этого мужчину. Что он может любить меня. Я понимала, что невозможно прыгнуть выше головы.