Проданная

Гаар заботливо махала на меня подолом своего серого платья, и становилось немного легче. Наконец, корвет юркнул в парковочную трубу, пролетел по размеченному светом тоннелю, вырулил на площадку и остановился. Глупо было ждать, что Квинт выйдет встречать меня — это было бы слишком. Нас встретила лишь дворцовая охрана в зеленых куртках. Но я все равно была рада, что вернулась, что совсем скоро увижу его. Как же я этого хотела…

Я вошла в свои покои, даже закружилась от радости. Но тут же стало грустно, когда взгляд скользнул по двери в маленькую комнатку, в которой всегда ночевала Мира.

С того кошмарного вечера я больше не возвращалась сюда. Со стола убрали, но книга Тита Моэнса лежала там же, где я ее оставила. Я знала, на каком именно месте она была раскрыта. На том самом стихотворении, которое девочка читала последним и мурлыкала себе под нос песенкой.

Я решительно захлопнула книгу и убрала в шкаф, чтобы не видеть. Сейчас все это было слишком грустно. Даже захотелось выйти в сад, глотнуть воздуха. Я нажала на полочку ключа, чтобы убрать панорамное окно, выходящее на террасу, но замок скорбно пискнул, а стекло осталось на месте.

Я нажала снова, но ничего не изменилось. Кажется, Квинт или управляющий решили перестраховаться. Но ощущения оставались неприятными, будто мне перекрыли доступ воздуха. Конечно, исправно работала система вентиляции, с пола у окна поддувало так, что колыхалось платье, но я почувствовала себя запертой в аквариуме. Надеюсь. Донсон Фальк это объяснит.

Я вернулась в комнату, опустилась в кресло у окна:

— Гаар, сходи в кухню, уже есть охота.

Попроси обязательно капанги.

Сиурка развернулась и вышла в приемную, но тут же вернулась. Она казалась растерянной:

— Меня не выпускают.

Гаар лишь пожала плечами.

Я открыла дверь и увидела за порогом двоих охранников. Один из них вытянул руку наподобие шлагбаума:

— Что значит: «не велено»? Мы есть хотим.

— Не велено. Вернись в комнаты.

— Позовите управляющего. Скажите, что я хочу его видеть.

— Вернись в комнаты.

Прежде чем я успела еще хоть что-то возразить, перед самым моим носом с шорохом захлопнулась дверь, и пискнул замок.

Мы с Гаар переглянулись. На ее лице отражалась полнейшая растерянность. Скорее всего, мое тоже было не лучше. Теперь все становилось предельно понятно — нас заперли. Я прекрасно понимала, что Квинт хотел меня уберечь, но сейчас все это напоминало, скорее, тюрьму, чем заботу. Все это было слишком.

Мы вернулись в комнаты. Сидели на кровати и молчали. Обе.