Проданная

Как и еды… Я налила в стеклянный стакан, плеснула в ладонь, чтобы протереть лицо, прополоскала рот. Доела последнюю половинку мясного пирога, но этой крошечной порции было слишком мало.

Ждать чуда было уже слишком наивно. Какая бы причина ни помешала Огдену — она теперь не имела значения. Сейчас имело значение только то, что делать дальше. И я холодела от этой мысли. Самое главное, я не понимала, кто я теперь: беглая рабыня или свободная? Если беглая — меня очень скоро поймают и вернут, если свободная — куда мне идти? Без денег? Мне даже нечего было продать.

Возможно, следовало бы отыскать дом господина Вария, но как я это сделаю? Я не могу просто сесть в корвет и заплатить пилоту. Если бы хотя бы знать, свободна ли я… Вокруг одни догадки. Очевидным было только одно — оставаться в этой квартире бессмысленно. Если, конечно, я не мечтаю умереть от голода и жажды. Я не мечтала.

Но я никак не могла решиться. Растягивала воду, бесконечно металась по комнате от окна до двери. Но больше тянуть было невозможно — я не должна оставаться на мостах, когда стемнеет.

Что бы ни ожидало внизу — под ногами хотя бы будет земля.

Я допила последний глоток воды, встала перед дверью, глубоко дышала, вытирала о платье взмокшие ладони. Другого выхода просто нет — нужно идти. Я нащупала полочку ключа и вышла в коридор.

Когда под ногами загудело железо, внутри все замерло. Я вцепилась в перила, поближе к стене, как учил Огден. Шагала осторожно, стараясь не раскачивать. Мутное солнце, пробивающееся размазанным кругом сквозь плотные облака, уже миновано зенит и сползало.

Сейчас моей единственной целью было спуститься до наступления темноты. И не сорваться. Это единственное, о чем я думала. Я должна успеть раньше солнца.

Я то и дело смотрела вниз, пытаясь определить, на какой высоте нахожусь, но неизменно видела туман. Движение по железной паутине напоминало какую-то игру-головоломку, потому что я с неприятной периодичностью оказывалась в тупиках, оканчивающихся балкончиками и парковочными площадками, или перед рухнувшими мостами.

Я возвращалась, переходила над пропастью, умирая от страха так, что дрожали колени. Ноги становились ватными, и я оказывалась слишком неуклюжей там, где нужна была вся возможная сноровка.

Я двигалась слишком медленно, а солнце — слишком быстро. Зря я так долго решалась. Но теперь ничего не исправить. Кажется, я спустилась от силы лишь на пять этажей, а, может, и того меньше.