Проданная

И только сейчас подумала о том, что, возможно, окно выходило совсем на другую сторону, и бесполезно было высматривать долгожданное движение. Ориентироваться было невозможно. Но тогда куда мне смотреть?

Я все еще пыталась оправдывать Огдена, прикидывала, что могло его задержать. Все время вертелась мысль о том, что возникли сложности с регистрацией вольной. Ведь везде могут возникнуть сложности. Может, присутствия господина Вария оказалось недостаточно — я совсем не знала всех этих тонкостей. А, может, Огден все еще ищет корабль, который согласится взять меня на борт.

Но тут же снова и снова подло подкрадывалась мысль об обмане. И если это было правдой… то Огден хуже и подлее Невия. Я знала, что его выставили из-за меня. На что способен обиженный управляющий, когда его гонят из дома, где он родился и вырос… где прожил всю свою жизнь? Но я с трудом могла уместить в голове такую запутанную многоходовку. Спасти, чтобы уничтожить? Это было слишком для одной несчастной рабыни.

Каковы бы ни были причины, я неотступно думала о том, что стану делать, если паук не вернется. Я проверила рефрижератор. В нем было пять контейнеров с едой и два баллона с водой. Один я бездумно опустошила вчера. Если экономить — еды и воды хватит дней на пять. Но что потом?

Я все же старалась думать о препятствиях, а не об умысле. Иначе становилось совсем невыносимо. Я все еще ждала. Что вот-вот пискнет замок, и войдет Огден. Но этого не происходило. Угасал второй вечер, и я снова оставалась в страшном одиночестве.

Этой ночью я спала, но сон был беспокойным, болезненным. Меня так одолевала тревога, что я не могла расслабиться даже во сне. Металась, как в горячке, все время прислушивалась. Так повторялось каждую ночь.

Я видела мутный бледный рассвет. Шестой по счету.

Я лежала на кровати, смотрела в потолок. Я смотрела в него каждое утро и уже изучила до мелочей все густые тенета, каждое пятно синеватой плесени. Я знала, что в самом углу, под старым настенным плафоном, живет семейка каких-то омерзительных тварей.

Я, наконец, поднялась, прошла на кухню. На маленьком квадратном столике стоял последний баллон с водой, в котором осталась четверть — моя сегодняшняя порция. Дольше растянуть было уже невозможно. К вечеру не останется ничего.