Проданная (СИ)

Безотчетно, сиюминутно, неосознанно. От какой-нибудь незначительной мелочи. Но Гаар вновь нетерпеливо потянула меня за руку, увлекая на кварцевую дорожку. Будто задалась целью не позволить мне прятаться от реальности в мечтах. Склонилась поближе:

— Они надеялись, что ты умерла.

— Кто? — я не сразу поняла. Просто ни о чем не думала.

— Полита, — она многозначительно кивнула. — И Вана тоже.

Это было неприятно. Я промолчала, сорвала лист бондисана и принялась обмахиваться им, как опахалом. Впрочем, этого следовало ожидать.

Я слишком хорошо запомнила взгляд Ваны там, в купальне. Она ненавидела меня и даже не пыталась это скрыть. Я кожей чувствовала ее самую черную зависть.

Гаар будто оправдывалась:

— Я слышала, как они говорили. Будь осторожна. Вана всего лишь комнатная рабыня, но Полита — наложница господина. Она на многое пойдет, чтобы не лишиться его расположения.

— Спасибо, я поняла. Но что она может? Она тоже всего лишь рабыня.

Гаар повела тонкими бровями:

— Как минимум, подставить или оболгать.

Можно и покалечить, — последние слова прозвучали совсем тихо, будто она их стеснялась. — Например, столкнуть с лестницы… Или вовсе… — она кивнула на лист в моей руке.

Я поняла, что она хотела сказать. Бондисан. Я брезгливо отбросила лист. Это ужасно, но Гаар права. Теперь внутри стало холодно и пусто.

Она вдруг насторожилась, поднесла палец к губам. Прислушивалась. Взяла меня за руку и потянула в дом:

— Управляющий. Он ищет тебя.

Огден торопливо шагал по галерее. Посеревший, напряженный, согнутый.

Куда-то делась его самодовольная вальяжность, добавив мелочной суеты. Даже взгляд казался вороватым и колким. Я повидала такие взгляды у купцов и барыг. Он заметил нас с Гаар, тут же нервно вскинул руку, давая понять, чтобы следовали за ним.

Дверь кабинета, наконец, закрылась, отсекая Гаар, оставшуюся в галерее. Огден налил из графина стакан воды, осушил единым махом. Пригладил лысеющую макушку. Тонкие блеклые волосы ложились на плечи невесомыми тенетами. Наконец, он обернулся, кольнув глазами:

— Как ты себя чувствуешь, Лелия?

В горле пересохло.

Я бы тоже сейчас с удовольствием выпила стакан воды, но просить, конечно же, не решалась. Теперь Огден казался другим: вместо всесильного управляющего я видела перед собой врага. Тихого убийцу, который глазом не моргнет, если будет выгоднее уничтожить меня. Я завязла в его паутине, прилипла. И теперь моя жизнь зависела от этого паука. Я вся внутренне сжималась, но он не должен был заметить мой страх.