Проданная (СИ)

И дам тебе весьма лестную характеристику, благодаря которой ты до конца своей очень недолгой жизни будешь ходить в цепях. — Он, наконец, разжал пальцы, отстранился. Лицо смягчилось, будто прояснилось. — Теперь ты поняла меня правильно, красавица моя?

Я нервно кивнула. Сейчас я будто своими глазами видела, как у его рта шевелятся отвратительные жвала. Едва не зажмурилась.

— Я поняла, господин управляющий.

— Вот и славно. — Он снова налил воды, снова выпил, снова погладил макушку. — И запомни вот что, моя умница: если ты попытаешься обмануть меня, то все будет еще более драматично, чем я только что описал.

Я снова и снова кивала. Еще немного — и у меня отвалится голова.

— Вот и прекрасно, что мы так быстро нашли общий язык. Теперь ступай, приведи себя в порядок и найди Сильвию. И не возись слишком долго — господин не должен ждать. Скажи, что я велел переменить тебе платье. — Он нелепо махнул рукой у своего затылка, изображая волну: — И волосы как следует уложи.

Я уже едва не пятилась к двери, желая как можно скорее выйти отсюда:

— Я все сделаю, как вы приказали, господин управляющий.

Я с облегчением развернулась и буквально понеслась к выходу. Но услышала в спину:

Я развернулась, замирая. Огден приосанился, вздернул подбородок. Растянул губы в улыбке:

— И улыбайся. Поняла? Господин не должен видеть за обедом такое лицо. Оно отобьет весь аппетит. Ну же!

Я с трудом выдавила улыбку. Паук кивнул:

— Так гораздо лучше. Но не переусердствуй, иначе станешь похожа на идиотку.

Я в очередной раз кивнула, теперь — блаженно улыбаясь:

— Конечно, господин управляющий.

Я бросилась к двери. Если он остановит меня еще раз — я закричу. Я скользнула в образовавшуюся щель, не дождавшись, когда дверь полностью отъедет в сторону, и едва не сшибла с ног Гаар. Она ничего не спрашивала. Просто ухватила меня за руку и потащила по галерее с невероятной силой, которую я никак не могла заподозрить в этой хрупкой «стеклянной» девушке. Она втолкнула меня на узкую лестницу, наконец, остановилась и уже привычно поднесла тонкий палец к губам:

— Ш-ш-ш… — Она какое-то время молчала, прислушиваясь.

В этот миг стало одуряюще страшно, до оцепенения, но тут же, следом, пришло такое облегчение, что я не сдержала шумного выдоха. Сама я бы колебалась: насколько безопасно посветить во все это Гаар. Потому что очень страшно носить подобное внутри, без возможность разделить проблему с другом. Такая тайна точила бы, как червь.