Мне оставалось только следовать за ним — он не давал иных распоряжений. Я вошла и замерла на пороге, опустив голову. Сердце колотилось, как безумное, в горле пересохло. Я слышала свое шумное дыхание, чувствовала, как воздух касается горла, будто мелкий наждак. Мы были одни. В полутьме плыл запах бондисана и табака. Томительное предчувствие разливалось по моему телу расплавленным свинцом. Конечности тяжелели. Будто сквозь сон я услышала тихий низкий голос:
Как под гипнозом, я пошла на этот зов, будто сквозь толщу воды.
Остановилась, не смея поднять взгляд. Это близкое присутствие одуряло. Знакомое касание: легкое, но одновременно твердое, как стальные тиски. Мне пришлось запрокинуть голову. Светлые холодные глаза были совсем рядом. Полумрак и цветные отсветы лаанских светильников смягчали этот кристальный лед. Пальцы прошлись по моей шее. Тронули ключицы. Эти легкие прикосновения запускали по моему телу мучительные пульсации и, казалось, еще немного — и я лишусь чувств. Я смотрела, как играют и дрожат цветные искры в черных, как глубины космоса, камнях его серьги, спускающейся на грудь.
Создают ореол, и кажется, будто камни светятся сами по себе, храня огонь внутри. Так сверкает лишь один камень — империал. Самый редкий и самый дорогой. Серьга — такой же знак высокородства, как и рисунок на теле. Знак превосходства, власти, силы.
Мучительно хотелось коснуться его груди, затянутой в длинный черный жилет, но я не смела. Лишь отдавалась легким касаниям и смотрела в глаза, которые, казалось, подернулись поволокой желания.
Боялась шевельнуться, боялась дышать. Все же переступила с ноги на ногу, чтобы не потерять равновесие, но тут же заметила, что его взгляд изменился. Вновь сделался холодным и жестким. Даже показалось, что вот-вот последует удар.
Будто вибрировало в груди. Она притягивала, как магнит, и одновременно раздражала. Выводила из себя, сама того не ведая. Тем, что задевала внутри то, от чего я считал себя избавленным. Тогда, в купальне, я сдержался и счел себя почти неуязвимым.
Осадок неудовлетворенного желания очень быстро растворился, и я был доволен этим. Я старался не помнить о ней, хоть она и поразила с первого мгновения. Красива, как статуя. Но это лишь оболочка. Как она смотрела на меня своими фиалковыми глазами в тот миг, когда я прикрыл мантией ее наготу… Страх, удивление, недоверие и одновременно трепетная благодарность. На грани слез. Такие взгляды хуже орудий.
Всего лишь рабыня.
