Проданная ему

Помня, как он меня отлупил ремнем за неотвеченный звонок, потом жестоко оттрахал, покорно исполняла все его требования, исполняла все его извращенные, на мой взгляд, фантазии. Мое послушание мужу нравилось, но позже он стал лупить чаще. Сначала искал повод извне, потом просто так. Ему хотелось, и он считал, что так меня воспитывает. Беременность его немного усмирила. Когда врачи запретили заниматься сексом в первом триместре, оставил меня в покое, потом ему было плевать на все, кроме своих желаний.

— Жень, — моргаю, фокусирую взгляд на Артеме.

— Ты любишь контроль надо мной, а не меня, — нет, на эти сладкие признания не ведусь, прошёл тот период, когда я верила этим трём словам. У Артёма за ""люблю"" ничего не стоит.

— Ты ошибаешься. Я последнее время много думал о нас, о нашей дочке, вспоминал нашу первую встречу… Ведь в начале же все было хорошо, что случилось потом? — если б я не знала, какой Артём бывает гибким, как он умеет заливать в уши сироп, поверила бы ему.

— Ничего особенного, просто не сошлись характерами.

— А с ним ты сошлась? — резко меняет тему, я не сразу понимаю, о чем он.

Артём сужает глаза, ноздри расширились, меня сразу окутывает безмолвная ярость, пробирающая, как холод, до самых костей. Прислушиваюсь к звукам, главное, чтобы Лиза сейчас не прибежала к нам, может ведь испугаться злого папу.

— Или ты теперь продаёшь свое тело? Сколько стоит час с тобой? Я заплачу, даже сверху накину, — напряжение от него, как импульсы тока, дают разряд один раз, но ощутимо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Артём, ты держи себя в руках… Здесь Лиза.

— Ты бы тоже держала себя в руках. Как со мной трахаться, так нос воротит, как с другими — милое дело! — он не кричит, он шипит, как ядовитая змея, мечтает укусить побольнее, а еще лучше со смертельным исходом. Сжимает и разжимает кулак, я, как под гипнозом, смотрю на костяшки пальцев.

Медленно поднимаю глаза, на меня смотрит голодный хищник. Он жаждет меня, жаждет вкусить мою плоть, порвать меня на части. Это страшно до оцепенения.

Этот зверь пробовал вкус человеческой плоти, вкус крови, вкус страха. Он людоед, и я для него добыча.