Ты путаешь это с любовью. Хорошо, Лилия, пусть будет по-твоему. Поговорите. Это ничего не изменит. Но раз ты так хочешь."
"В трубке снова тихо. Я слышала только шаги и дыхание: опекун Коринны шел. Зверя держат в другом помещении, но где-то там же — в том же доме. В подвале?
Я вслушивалась изо всех сил, пытаясь услышать что-то ценное.
Кажется, он вышел на улицу — слышно шорох дождя.
— Вставай.
Глухой удар, звон цепи. Я закрыла глаза, считая секунды. Как ему вообще удалось его пленить?
— Алло, Кирилл? — выдохнула я, услышав шорох в трубке.
— Это ты? Как ты?
Тяжелое дыхание стихло, словно Зверь прислушался.
— Лили? — недоверчиво спросил он.
Это Зверь. Точно он! Одного слова хватило, чтобы узнать его голос, уловить привычные хриплые нотки, интонации. Душа ушла в пятки. До этого еще была надежда, что Зверь скрылся, а опекун Коринны делает вид, что взял ценного пленника.
— Зверь, я… — я расхныкалась, не зная, что говорить.
То ли о том, как мне плохо, то ли о несостоявшейся свадьбе, но Кирилл перебил меня, бешено проорав:
— Какого хрена ты позвонила, Лилия?! Ты что, пошла с ним на сделку?
— Нет, но…
— Ни о чем с ним не договаривайся! — у него был сильный, агрессивный голос.
— Зверь!
— Заткнись! Ни о чем! Держись отсюда подальше! Я разберусь без тебя.
Он отключился, почти сразу исчезли и гудки, словно Зверь еще и втоптал трубку в землю.
Стало тихо.
Только остались мурашки от его воплей. Несмотря на силу в голосе, я слышала, как он вымотался и устал. Слышала, что обречен.
Как я ни пыталась, ничего не узнала.
Из тех крупиц разговора ничего не дало подсказок, где его держат.
Поборов оцепенение, я позвонила начальнику безопасности, надеясь на хорошие новости.
— Пока ничего не выяснил, — с сожалением признал он. — Был у него дома, все чисто. Его забрали из машины. Следили.
— Нужно узнать, где его держат.
— Я пытаюсь, Лили. Только нет зацепок! — у него были злые нотки в голосе, какие бывают у сильных мужчин, испытывающих беспомощность.
Я тихо положила трубку. Все.
Нет вариантов. Опекун мне не скажет, где держит Зверя, ему сделка со мной не нужна. И Зверь орал так, чтобы мы не встречались, словно знал что-то, чего не знаю я.
Мысли ходили по кругу: что предложить, чтобы спасти его, и не было ответов. Я ослабила шнуровку свадебного платья, сбросила его на пол. Натянула шелковый бордово-черный халат, оставшись в свадебном белье. Было холодно, и больно. Я сжалась в комок и тихо заплакала.
— Нет, — прошептала я в сложенные ладони.
