Продавец цветов

В это время его напарник успел бы подняться на ноги, и тогда с двумя одновременно справиться мне стало бы значительно сложнее.

И я, как ветка гибкой речной лозы, не стала бесполезно сопротивляться его мощному натиску, а отпрянула, насколько это позволяло пространство лифта, вправо, успела схватить его за одежду на груди и резко рвануть вперед. Подчиняясь собственному движению, а также ускорению, полученному от меня, детина ураганным вихрем влетел в лифт и с разбегу врезался в заднюю стенку кабины. В последний момент он все-таки успел выставить впереди себя согнутые в локтях руки, и поэтому его контакт с поверхностью стены не оказался таким сокрушительным, каким мог бы стать.

Но тем не менее его лоб весьма чувствительно встретился с пластиком обшивки. Во всяком случае, лифт содрогнулся и нервно задрожал на канатах в шахте.

Одновременно с ударом в стену двери лифта, наконец-то не встретив препятствия, захлопнулись. Я резко развернулась всем корпусом в сторону нашего непрошеного гостя, не глядя, наугад двинула локтем по кнопочной панели, и лифт, послушно повинуясь электрическому импульсу, отправился куда-то вниз.

Правой рукой я сильно и бесцеремонно, но аккуратно откинула Соболева в передний левый угол, а сама бросилась к ворвавшемуся в лифт детине.

А он в это время, как совершенно бесчувственный боевой биоробот, успел развернуться навстречу мне и четко отработанным хлестким движением мотнул головой, собираясь поразить лбом в переносицу любого, кто окажется прямо перед ним.

Я собиралась сделать то же самое. Наши лбы понеслись навстречу друг другу, как два самолета, управляемые полоумными смертниками-камикадзе.

Учитывая прочность его лба, в моей голове проскочила тень сомнения в благоприятном для меня исходе этого столкновения. Я решила не испытывать судьбу таким грубым образом и резко отклонилась в сторону. В результате мой подбородок ткнулся в плечо детины, а его — оказался на моем. Еще через секунду его большие, как два свиных окорока, руки схватили меня за горло.

И тут же, совершенно непроизвольно, повинуясь только одному борцовскому рефлексу, я по-удавьи крепко, словно утопающий спасательный круг, обвила его шею. Мы оказались в углу лифта, обнявшись и покачиваясь, как двое влюбленных, опьяненных захлестнувшим их половодьем чувств.

Я попыталась пальцами сдавить на его шее сзади под затылком пару болевых точек, чтобы заставить тело детины обмякнуть, а его самого потерять сознание.