Продавец цветов

Мои пальцы были хорошо натренированы и сильны, но когда я попробовала погрузить их в толщу шейных мышц, то почувствовала себя так, как будто пыталась одними ногтями отколоть кусок от каменной глыбы. Шея моего противника оказалась не менее прочной, чем голова. Об нее с успехом можно было согнуть железный лом. Я мгновенно поняла абсолютную бесполезность своих попыток и сразу же переключилась на более действенные методы борьбы.

Я легко подпрыгнула и повисла на шее у детины. От неожиданности он нехотя, как крепкая дубовая ветвь под тяжестью навалившегося на нее снежного кома, согнулся, и между нами образовалось узкое — не больше тридцати — тридцати пяти сантиметров, пространство.

Оно было слишком мало для толстых слоноподобных ног моего противника, но вполне достаточное для моих коленей. И я, разумеется, не замедлила тут же воспользоваться этим преимуществом.

Гораздо раньше, чем мои ступни снова соприкоснулись с полом, я нанесла два коротких и резких удара. Мои колени последовательно — сначала слева, а потом справа, смяли на самой высоте шумного вдоха бока моего противника.

Конечно, парень, который сейчас слился со мной в железных и отнюдь не любовных объятиях, не ожидал от меня такого внезапного и сильного хода.

Внутри его что-то громко булькнуло, а рот раскрылся в беззвучном хрипе. Я сразу же почувствовала, как железное кольцо вокруг моей шеи начало медленно и как бы нехотя разжиматься. Силы по каплям начали покидать моего противника. Но сдаваться он не собирался. Он затрясся в нервной судороге, пытаясь справиться с дыханием.

Но я снова подпрыгнула и повисла на его шее. Теперь моя коленка, устремившись вверх, ударила его в подбородок. Его тело на этот раз обмякло, и детина начал грузно оседать по стене вниз.

И все это время лифт продолжал двигаться. Наконец кабина лифта застыла на месте, и ее створки широко распахнулись.

За ними находилась очередная лестничная площадка. Я подхватила тело своего противника, не давая ему прилипнуть пятой точкой к поверхности пола, и выкинула из лифта.

Точно так, как выкидывают за порог паршивых котов. С той лишь разницей, что туша этого «кота» тянула на хорошо откормленного теленка. Он безропотно, не издав какого-либо звука, вылетел из тесного лифта. На лестничной площадке он с глухим шлепком упал на бетонный пол.

В знак полного окончания представления створки лифта, как театральный занавес, торжественно сомкнулись вновь, разделив нас на победителей и побежденных. Я быстро повернулась к панели с кнопками.