Проект Деметра

Ни Эрлана, ни Майльфольма видеть не могла, кого уж что-то спрашивать у них.

Страж чуть растерялся, с полминуты соображал, о чем она и кивнул.

– Все, – протянул, теряясь еще больше и, покосился на хозяина. Эрлан хмурился, взгляд был больным.

Здорово, – вновь отвернулась девушка. Ей представилось, что чувствует Радий или Шах, и стало смешно до колик. Она понимала, что это нервное, и ничего смешного нет. Мотнула головой, надеясь прийти в себя и избавиться от глупых хохотков. И захотелось кого-нибудь убить: взять автомат и дать очередь, или выхватить меч и рубить, рубить.

Эра с трудом взяла себя в руки. Сжала пальцы в кулак, так что ноготки впились в ладони. Потопала, нахохлившись, вперед. Не выспрашивать что-то, ни выяснять, ни знать в принципе, не хотелось.

Ей остро хотелось побыть одной. Одиночество, которое в свое время она выбрала как самую приемлемую защиту от вмешательства из вне, от всех болезненных уколов действительности, прививалось тяжело, но в какой-то момент стало привычкой. Именно одиночество давало ей комфорт, избавляя от лишних тем для переживаний, давая возможность обдумать, что-то понять и принять.

И она старалась держаться особняком от сопровождающих, но все равно посматривала в лес и с удовольствием бы сбежала, чтоб не создавать видимость, а действительно побыть одной. Еще с большим удовольствием Эра бы построила времянку прямо в этой глухой чаще и жила бы незаметно, тихо и спокойно.

Эрлан чуял неладное, пристально следя за девушкой и посмотрел на Лири, взглядом приказывая быть рядом с ней.

Страж все понял и пристроился рядом с девушкой. Улыбнулся участливо:

– Загрустила совсем, смотрю. А что так, светлая?

Эра молчала, делая, вид что глуха и слепа, в надежде, что страж отвяжется. Но тот словно не замечал ни ее отстраненности, ни своей навязчивости:

– Понимаю, Нейлин из головы не идет. Печаль одна когда близкие погибают, а уж когда женщины… Но ты жива, и, за нее и за себя поживешь.

"Отвали!" – процедила про себя. Слова как ножом по сердцу полоснули.

Не прожить ей ни за кого, только за себя, убогую. А зачем ей жизнь? Спасибо дару или "праву" – один фиг, хоть лечить может. Да себя не вылечить. Не только у Нейлин жизнь отобрали – у ее ветки, всей женской, а видно и мужской. А ее вот на Землю за каким-то чертом отправили, то ли спасали, то ли украли, то ли насмехались.