Проект Деметра

Шах покосился на нее и замер. Эя не сдержалась, припала губами к плечу, рукой грудь огладила. Мужчина руки в стороны рванул не в силах оставаться связанным – веревка лопнула.

Перехватил девушку, впился поцелуем. Оба горели, как безумцы, ничего не замечая.

И вдруг как из воды на сушу, Эрику оттащили в сторону. Чья-то рука обвила талию, прижала. Взгляд с поволокой вскинула и вздрогнула, бледнея – на нее в упор смотрел Эрлан. Одной рукой ее прижимал, другой рукоять меча грел.

И сказать нечего – потерялась.

Шах в ярости на мужчину бросился и напоролся на предостережение лезвия – у горла встало, намекая – шаг и, ты покойник.

– Убери, – проскрипел Шах, приказывая. Лой услышал его и только тогда обратил свой взор. Однако клинок сильнее вдавил в шею – взвело – все законы нарушает еще и тягаться вздумал?

– Отойди к стене, щенок, – бросил коротко, с трудом сдерживаясь, чтобы не сделать взмах и не отправить голову изгоя на солому.

А кто он еще? Изгой и есть. Любой знает, что пальцем изначальную трогать нельзя, а уж когда в цикле и близко не подходи.

За ней в это время весь род, все предки – будущее прядут. Через нее дети в обители отца выбирают. Коснись – свой род осквернишь, своих будущих детей лишишься и предки отвернутся.

Только откуда ему знать, этому уроду под светлого расписанного? Был бы светлым – знал бы что с изначальной, понял и берег, а не посягал.

Шах притих, не понимая, что происходит. Взгляд незнакомца жег и распинал, убивал не хуже клинка, и при этом мужчина крепко обнимал Эру, и та не противилась, притихла рядом, испуганная, какая-то, жалкая и ранимая.

И не защитить, не сломать шею этому выскочке, наглецу, что смел ее обнимать – как магнитом к стене припаяли – не шевельнуться.

– Эрлан… не надо, это я виновата…Эрлан, – попыталась опустить меч девушка, на руку ему надавливая.

Убрал нехотя, не сразу. Ладонью ей лицо огладил боль, ревность и любовь не скрывая. Вернуть бы старые времена – разве б такое случилось?

– Ты ни в чем не виновата, – прошептал и будто смыл все переживания, и близость Шаха и эту камеру, и весь мир.

Потянулась к нему, мечтая, желая, но Эрлан поцеловал ее в лоб и, подхватив на руки, понес из заточенья.

Роберган отступил с дороги, бросив:

– Ко мне, наверх неси. Лири уже знает.

И сложив руки на груди, двинулся к Шаху, что кривился от бессилия, зубами скрипел.

– Суки! – взвыл, как только Эрлан вышел с Эрикой. Затылком о стену ударился, чтоб хоть от боли в себя прийти, чтоб хоть так злость сорвать.