Проект Деметра

Радиш вскинулся от стороннего взгляда во сне решив, что пришли свои – Ларош или Саша. И очумело уставился на вчерашнего наглого парня. Правда сейчас, при свете льющемся сверху и без маски он больше напоминал девушку, а вязь меж бровями и на челе объясняла зачем вообще ему был нужен маскарад.

– Как и ты. Тебя Хелехарн зовет, давно пора кушать.

– Кушать? Только ведь…

– Почти сутки спишь, – хмыкнула Лала.

Радиш огладил волосы, пытаясь сообразить, рубаху поправил и вспомнил:

– Сабибор? Жив. Подробно у Хелехарна расспросишь.

И пошла, Радиш за ней. Смотрел в спину и вдруг брякнул:

Лала одарила его насмешливым взглядом:

– Твой друг ранен, в бреду, и то понял, а до тебя только дошло.

– Извини, – пробубнил – действительно, нехорошо.

В залу входил молча, боясь снова что не так сказать и дураком себя выставить. Первым делом к лейтенанту подошел, склонился над ним – тот спал, дыхание было ровное, лицо потеряло серый оттенок.

– Выздоровеет? – спросил у жреца. Тот сидел за столом и чинно ждал светлого.

Вчера Хелехарн Радию показался стариком, а сегодня он отчетливо видел молодого, только седого человека.

– Что так смотришь, светлый?

– Показалось, что вы старше, – присел на лавку за стол. Напротив села Лала и только тогда Огник обнес всех мисками с кашей – первую девушке, вторую гостю, третью – жрецу, себе последнюю. И сел с края, подальше от всех.

Чумные мы, что ли? – выгнул бровь мужчина. Жрец понял его недоумение:

– Огник еще ученик. Все мы когда-то с краю сидели и, рта за столом права открыть не имели.

Вздохнул, ложкой помешивая пищу и вот отодвинул, сложил руки на столе и на гостя воззрился:

– Меня двадцать лет назад посвятили. В тот день я стал жрецом и стариком. В тот день я познал не только таинство жизни, но и неотвратимость смерти. В тот день запылали дейтрины и мельберны, и крик стоял среди живых и мертвых. В тот день многие лишились детей, жен и мужей, а еще больше – жизни. С того дня я седой от увиденного.

У Радиша аппетит попал.

– Ты кушай и поговорим, – придвинул обратно к себе миску Хелехарн и принялся есть, как ни в чем не бывало, за ним и остальные.

После Огник собрал мисы и поставил кувшин с молоком.

Радий покрутил кружку и спросил жреца:

– Как мой друг? Надежда есть?

– У него грудь пробита и лопатка раздроблена. Вы ему серьезно навредили, таская по лесу. Что-то из ран извлекали?

– Это? – выставил, словно из воздуха материализовал знакомый чипсет неизвестного назначения и производства.