Проект Деметра

Узнать же просто, только пути назад уже не будет. И пусть, – подумала: только останься человеком, Эрлан. Пусть воином, исполнителем, даже пусть он использовал ее намерено, ребят, пусть знал, что ведет их на смерть, ставит как приманки, как мины, знает, что подорвутся сами, но пусть останется человеком, а значит не знает что на пришлых подорвутся и другие, его собратья, пусть не знает кто положил его семью, пусть не переступит кровь родных и тем не запятнает себя хоть перед ними. Пусть в сердце останется не тем светлым ангелом, что ей нарисовался, но просто человеком.

– Эра? – заставил ее очнуться Самер.

Теперь она знала, что говорить и прошептала как смогла – лишь губами:

– Я требую разорвать узы.

Что делать со Стефлером? Пустить и рисковать серьезно, отпустить – рискнуть не меньше. И все же лучше не пускать, и не давать понять Эрлану что она все знает, чтоб тот не передал. Тогда есть шанс найти потом "дядю Инара" и положить спокойно. Так будет безопасней.

– Требую развернуть Дендрейта ввиду неактуальности свадьбы и ни под каким предлогом близко не подпускать к Моренту. Я не хочу ни знать, ни видеть никого из рода Лой.

Самер повторял громче все то, что она говорила чуть слышно даже для него, хотя напрягала все силы, чтобы было внятно и понятно. И терялся от того что говорил.

Судя по Эрлану – он не принимал ее слова всерьез. Лишь взгляд становился расстроенным и сожалеющим, и только.

Эхинох сложил руки за спиной: влюбленные! О, как они порой несправедливы, слепы и необузданны в своих порывах.

– Ты требуешь невозможного, светлая рода Лайлох. Вы уже свиты с Лой, и разделить вас будет сложно. Желание лишь одного – не веский довод. Причина должна быть неоспоримой, желание – обоюдным.

– Она не ведает, что говорит, – мягко заметил Эрлан и советник взглядом дал понять, что согласен. Оба не видели иной причины в столь странном заявлении, и неожиданном, что говорить, кроме как в нервном срыве, вполне понятном – Эя потеряла ребенка, серьезно травмирована и физически и душевно.

Вот только взгляд ее настораживал советника – вполне разумен, ясен и тверд.

– Я требую, – повторил за ней Самер. И скривился в сторону мужчин, решительно не понимая женскую логику.