Проект Деметра

Сжал кружку так, что та треснула в руке. Откинул и зажал уши, понимая, что еще миг и сорвется с места. Нельзя, нет! А перед глазами трупы, кровь и страж сжимает сердце, и вой в ушах и Эя спящая, и тут же стоит перед ним дрожащая, напряженно смотрит и просит помощи, не понимая, что с ней произошло, винит себя и ждет удара, и боль его напополам с ее, мертвые глаза…

Эрлан не смог больше выдерживать. Смех сметал преграды и вскрывал сокровенное, проникал в душу, выворачивая ее.

Мужчина перепрыгнул стол, взлетел на этаж, расталкивая светлых, стражей, растерянного Нерса отодвинул в сторону, и дверь толкнул не думая.

Эрлан схватил кувшин с настоем и резко выплеснул его Эйорике в лицо.

Смолкл и, застыла. Смотрела на него, а видела ли – не сказал. Лицо оттерла и глаза закрыла, скрючилась, как будто свернуло ее. И тишина, словно он убил, а не прекратил праву издеваться над всем городом.

Эрлан зубы сжал, зажмурился только, чтоб не видеть ее. Еще б не чувствовать, как ей плохо, не знать что чувствует. И понял, что сейчас совершит предательство – презрит все законы, и преступления ее отца простит – лишь бы обнять ее, прижать к себе, снова ощутить ее тепло и нежность, любовь, в которой столь безгранична, что как птица парит и манит в небеса.

Качнулся назад, а ноги не слушают, все существо его желает одного – обнять ее и успокоить, и пусть сойти с ума, но с ней, вдвоем.

И закричал внутри себя, заставил шаг назад сделать, потом другой и вывалился за дверь, прижал ее спиной.

Самер уставился на него в потрясении еще от этого жуткого, выворачивающего душу смеха:

– Что это было? – прошептал чувствуя себя наизнанку вывернутым.

Лой склонил голову только б не видеть никого, не отвечать, и чтоб не видели в его глазах, что происходит.

– Так плачет любовь, – заметил тихо Нерс.

Эрлан не устоял – осел у двери и закрыл глаза руками: да простят меня предки… это невыносимо, это как рвать себя зубами, минута за минутой, день за днем…

Самер пошатнулся и отошел к окну, где скрючился, как замерший орел, Вейнер.

Как и все, Лала не сразу пришла в себя. Смех эхом еще гулял в ушах и бил в сердце, вскрывая душевные раны. Слезы лились не переставая и, хотелось просто выть, выплескивая всю боль что накопилась, и каяться крича, в том что неправильно по жизни сотворила.