Проклятие ульфхеднара

Было бы неправдой сказать, что он ни разу за всё это время не вспоминал Асвейг. Пожалуй, он вспоминал о ней слишком часто. Иногда казалось, что та связь ничуть не прервалась. А иногда — что, исчезнув, она забрала с собой огромный кусок души. И дыру эту не могло наполнить ничто, кроме боевой горячки. Раз или два в месяц его мучила нестерпимая боль, от которой темнело в глазах и хотелось сдохнуть прямо на месте. А ещё кошмары. Но им виной был, скорее, Фенрир, который не забывал напоминать о себе. И о том, что ему лучше к Асвейг больше не приближаться.

— Думаешь, Асвейг ещё помнит меня? — после долгого молчания пробормотал Ингольв, когда они с Лейви уже подошли к казарме.

— Асвейг? — скальд приподнял брови. — Я говорил о Мёрд. Надеюсь, что Асвейг начисто выкинула тебя из своей жизни.

Лейви остановился у двери и, коротко глянув на тренировочное поле, где полным ходом шла обычная разминка воинов, снова повернулся к Ингольву.

— Ну, а что хорошего ты привнёс в её жизнь? Почему она должна тебя ждать?

— Я не говорил, что она должна…

Ингольв махнул на языкастого скальда рукой.

Пытаться переспорить его — дело гиблое. И хуже всего то, что тот прав. Возможно, Асвейг уже вернулась туда, откуда появилась, и их дороги больше не пересекутся. Пожалуй, так всем и правда будет лучше.

Когда вещи были собраны, а жалование за последние полгода службы получено у казначея василевса, уже приблизилась ночь. Все северяне собрались нынче в трапезной, чтобы проводить двух соплеменников. Кто-то пытался передать что-то родным, напрасно надеясь, что Ингольв решит вдруг объехать все земли и передать послание.

Кто-то уговаривал остаться. Из погребов василевса выкатили вино, и скоро обычный ужин превратился в шумную пьянку. Правда, ромеев на этом пиршестве не оказалось ни одного. Даже Блефиди не пришёл.

Ингольву пить и веселиться не хотелось. Не потому что он не рад был отплытию. Просто в душе поселилась вдруг смутная тревога от неизвестности. Что ждёт их по возвращении? Удастся ли воплотить всё задуманное? Две зимы он гнал прочь размышления об этом, считая, что ещё не время.

А после короткого разговора с Лейви не мог найти себе покоя. И полночи не сомкнул глаз, уснул, только когда смолк последний шум во дворе. И показалось, едва смежил веки, как зычный голос скальда уже разбудил его.

— Надо уходить. Сейчас.

— Что? — Ингольв провёл ладонью по лицу, пытаясь смахнуть сонливость. Вокруг стояла непроглядная темень. Ещё ведь даже не раннее утро.