Проклятие ульфхеднара

Фадир изволил освободить всех от своего присутствия только по окончании празднования Самайна, которое длилось ещё два дня, хоть и не так бурно. Скоро утихли и разговоры о нём, перестали со всех сторон колоть подозрительные взгляды: и чего приезжал-то? Молчаливое осуждение так и давило: люди понимали, что Ингольв вполне может навлечь на всех гнев конунга. Ни для кого не осталось незамеченным напряжение между ними. Но Ингольв и видел, что Фадира многие недолюбливают. А услышанное от Асвейг только подтвердило все слухи о людском недовольстве его решениями.

И жгуче хотелось отправить поскорее кого-то за Диссельв и её матерью, чтобы привезли, чтобы не были голословными речи на грядущем весной тинге. Но после Самайна зима стремительно начала охватывать все земли. Затяжные снегопады вмиг похоронили дороги, затянулась льдом морская гладь — и только у самого берега ещё плескалась вода. Солнце словно остыло, только даря свет, но не балуя даже и малым теплом. А потому Кнут был очень благодарен, когда Ингольв позволил его сыновьям с семьями остаться зимовать всем в одном поместье. Так самый лютый холод, самые суровые заморозки можно пережить легче: когда есть и руки рабочие, и те, кто может на охоту сходить. Да, союзников было пока немного, но с чего-то всё начинается.

Первая серьёзная непогода перестала буйствовать почти через неделю после начала, небо, все последние дни затянутое ровной мутью, беспрестанно извергающей снег, прояснилось.

Ударило ослепительным синим льдом, разрезанным на куски бледно-желтыми лучами солнца.

Ингольв тогда вышел под навес с особым удовольствием щурясь от яркого света. Еле удалось дверь распахнуть: замело. Накануне из домов совсем никто носа не казал: такая метель случилась, что только выглянешь — вмиг занесёт по самые уши. Всю ночь завывала вьюга над крышей, со всех щелей несло прохладой. И хотелось, так предательски и малодушно, просто забраться под шкуры и не шевелится, накапливая тепло.

Не одному, конечно, а с той, кто для этого лучше всего подходила — с Асвейг. Всё казалось, что он видит её слишком редко, что она прячется от него и нарочно избегает встреч, даже случайных. Да и Хельга, похоже, чувствовала все его желания: от женщин такое сложно укрыть. Не сказать, что он сильно старался. Ворчал Кнут, ругал дочь за то, что она с ромеем больше времени проводит, чем с мужем собственным, а та только фыркала.