Проклятие ульфхеднара

Прошёл Йоль, вновь на несколько дней разразившись буйным празднеством, а там зажглось внутри маленьким огоньком наступление весны. Хоть и долго до настоящего тепла, а всё ж теперь зима всё равно что под горку покатилась. И потянуло так к морю, словно уже чудился снова его солёный запах. Ингольв часто ходил разминаться к протекающей неподалёку речке. Течение её было бурливым и быстрым, только неподалёку от устья становясь чуть медленнее. Там и отыскалось место хорошее, спокойное: если рано поутру выйти, то и не встретишь никого.

Но сегодня Ингольв задержался, вышел со двора, когда все уже проснулись. А потому и наткнулся у реки на Асвейг, которая, видно, только пришла и теперь полоскала в холоднющей воде бельё.

— Доброе утро, — Ингольв встал за её спиной.

Девушка вздрогнула: знать, увлекшись, и шагов его не услышала.

— Здравствуй, Ингольв, — она бросила отжатую рубаху в корзину и поднялась, встряхивая руки.

Нелёгкую задачку ей Хельга поручила. А девушка и не отпиралась: старалась во всём быть полезной.

Эх, нехорошо выйдет, если узнает кто, что они вдвоём здесь были: и так зоркие женщины без устали бдили за хозяином, то ли стараясь уличить его в неверности, то ли надеясь, что всё ж не уличат. Асвейг после того нежданного поцелуя на Самайн сторониться Ингольва стала пуще, чем до того, а потому эта внезапная встреча оказалась для него до невозможности приятной, хоть и опасной. Никак ведь утерпеть, когда она так близко. Ингольв отпустил рукоять меча и взял покрасневшие от ледяной воды ладошки Асвейг в свои. Сжал, потёр слегка, а после к губам поднёс: подышать на них.

— Ты береги себя, не застудись, — поговорил, удерживая девушку, когда та мягко постаралась освободиться. — Не бегай от меня. И так на душе тяжко, а от того, что ты чураешься каждый раз даже взглянуть, ещё хуже.

Излились эти слова так легко, словно из глубин самых, где давно ждали удобного случая.

— Зачем, Ингольв? — сказала так тихо, что за плеском воды и не услышишь.

Но он с тех пор, как с Фенриром породнился, слышал много больше, чем хотелось бы иной раз.

— Я много тебе боли причинил, — он склонился к лицу Асвейг. — Много раз обижал. Но ты для меня важнее всех, кто сейчас вокруг.

— И важнее мести? — она горько улыбнулась.

— Всё закончится. Скоро.

Она тряхнула головой, пытаясь высвободить немного отогревшиеся руки. Рассыпались волнистые, буйно рыжеющие на фоне белого снега локоны по плечам.