Проклятие ульфхеднара

И тебе даже не придётся вызывать Хаки на тинг, чтобы занять его место.

Ингольв покачал головой.

— Всё может случиться. Там видно станет.

После и Блефиди обнял его, крепко постучав по спине. Ничего говорить не стал, но и его, видно, отъезд друга не радовал. Одно можно было сказать точно: что Хельга без присмотра не останется. Да как бы тот присмотр ему боком не вышел. Ингольв прислушался к себе и вдруг понял, что это его совсем не тревожит.

Выехали за ворота, когда утренняя заря уже разгоралась вовсю.

На дороге стояли лужи от талого снега, небо, согретое первым весенним теплом, отражалось в них, делало голубыми, точно родники. Наверняка, морозы ещё будут, но больше по ночам. А сейчас можно было порадоваться тому, что эту нелёгкую зиму они все пережили. Осталось только справиться с сейдом хитроумного Фадира, который не преминул лишний раз показать себя тем ещё подлюгой.

Как скрылось из вида поместье, пустили коней рысью: до вечера мелькал ещё среди сосен, которыми порос крутой берег, хвост фьорда.

А там исчез, потонул в другом море — сплошь из вечнозелёных хвойных крон и серых, безлистных — дубов, ясеней и осин.

И подумать только: время, кажется, прошло немного с того мига, как ворвался на двор посыльный с дурными вестями, а ведь каждый миг, каждый день, что они будут ехать до нужного одаля, будут умирать люди только потому, что Фадир боялся открытых сражений. Ничем иным его поступок объяснить было нельзя.

Ехать старались быстро, как позволяла раскисшая в оттепель дорога, грязь которой лошади проваливались порой по самые бабки.

Скоро все ноги до колен и даже низ плаща оказался забрызган вездесущей глинистой жижей. Но все торопились. Как могли. Устраивали только недолгие привалы днём и короткие ночёвки: разлёживаться не позволяла промозглость, от которой, кажется, даже кости стыли, да и понимание того, что каждое промедление стоит кому-то жизни. Впрочем, и в попадающиеся на пути одали, старались не заезжать без острой на то надобности. Но в некоторые заглядывали — и повсюду виделись следы несущейся по этим землям хвори: взрослых мужчин почти нигде не осталось. А многие женщины, претерпевая постигшее их горе, собирались просто покидать свои дома. Здесь их больше не ждало ничего хорошего: после самой трудной из всех зимы и смерти мужей, сыновей, отцов. В каждом одале Эльдьярн вместе с Асвейг искали следы злого сейда — и неизменно находили.