Проклятие ульфхеднара

Но то не были источники: только своеобразные отметки, по котором, точно по маякам в темноте, должно было растекаться тёмному колдовству. Оно не пропускало ни одного дома, выкашивая жизни, словно обезумевший жнец.

Это было страшно: видеть будто бы лишенные силы и опоры поместья и целые хуторы. Оттого свернуть шею Фадиру поскорей хотелось с каждым днём всё сильнее.

На третий день весна, которая будто поманила взмахом солнечно-жёлтого платка, от которого веяло теплом, снова осерчала. Снова потащились несметной ратью тяжёлые облака по небу, засвистели ветры, от которых продирало ознобом.

И очередная ночь после показалась едва не зимней. Даже редкий снег посыпал, застревая в ветвях тощего осинника, в котором довелось нынче укрыться. Эльдьярн только поужинав, завалился спать, укутавшись шерстяным одеялом едва не до носа: лишь рыжая борода торчать осталась. Так в плаще и лёг. А иначе точно околеть можно.

Асвейг укладывалась долго. Всё ворочалась, ища положение, в котором было бы удобнее и теплее на твёрдой, хоть и укрытой толстым войлоком и шкурами, земле.

Ингольв наблюдал за ней исподволь, готовя на ночь костёр, чтобы хватило подольше: а то ведь как гаснуть начнёт, выбираться наружу, чтобы поддержать его, будет совсем не охота. Наконец правильно уложив ветки — чтобы горело хорошо и тепла рождало достаточно — Ингольв задумался и о своей лежанке.

— Постой, не вертись, — буркнул Асвейг.

Та замерла от тихого его голоса, повернулась, глядя вопросительно. А он подхватив свой войлок, все одеяла и шкуры, что у него были, подошёл и начал раскладывать их прямо у неё под боком.

— Ты чего это? — девушка нахмурилась и отодвинулась даже, когда он улёгся рядом. — А ну, уйди!

Но Ингольв лишь молча протянул руку и, обхватив её за талию, притянул к себе: спиной к груди. Стиснул крепче, когда Асвейг дёрнулась.

— Грейся давай, — шепнул в макушку, пахнущую дождём и почему-то немного — хвоей. — Не трону я тебя.

Девушка тихо фыркнула. Ещё немного поелозила, а после внезапно заснула.

Да так крепко, что даже не почувствовала, как Ингольв, дотянувшись, осторожно коснулся губами её виска.

Показалось, первую ночь из множества тех, что случились с осени, он спал так, как должно. Спокойно, без тревожных сновидений, с женщиной, близости которой требовало не только тело, но и душа.

Понятное дело, Эльдьярн, проснувшись поутру раньше всех, оказался недоволен тем, что увидел. Но, кроме сварливого вида, ничем этого не выдал.