Проклятие ульфхеднара

Но ромей только взялся за рукоять висящего на поясе меча и ответил громко:

— Я пошёл бы за тобой и без вергельда, Ингольв. Сейчас же я просто обязан сделать это. Я мало пробыл на ваших землях. Но увидел много того, во что не поверил бы, расскажи мне кто о таком раньше. И увидел, что много несправедливости творилось вокруг тебя. Многая коснулась и меня тоже. Потому я верю, что в том, чтобы пойти с тобой, есть моё предназначение.

И даже с лица Кнута, который все последние дни смотрел на Блефиди с неизменной злобой, сошла неприязнь.

Все замолчали. Змей снова опустился на своё место, больше не склоняя головы.

— Тогда дело это мы будем считать решённым, — Ингольв слегка улыбнулся, чтобы поддержать его.

Конечно, жаль было Хельгу. Пусть и обидел он её многим невольно, а ни разу она не пожелала зла ему. Или Асвейг, к которой и относилась с подозрительностью. Но и ромею теперь до самой смерти мучение: знать, что он стал причиной её гибели.

Скоро все разошлись: остался только Кнут, с которым Ингольву ещё было о чём говорить.

А больше всего о том, что будет дальше с ним и его поместьем. Осталась и Асвейг, которую пришлось удержать за руку — и она поняла всё без лишних слов. Хотели остаться и Могенс с Льювом, но Датчанин прогнал тех, понимая, что от них только шума будет больше.

— Так что, Ингольв? — спокойно заговорил он, когда в доме стало тихо и пусто. Долго посмотрел на девушку, которая сидела рядом с ним, совсем как жена. — Прогонишь меня теперь? Оправишь на милость сынов жить? Я ведь пожил больше твоего.

И не дурак совсем: вижу, что ты время выждешь, какое приличествует, да и другую хозяйку себе возьмёшь. Ту, которая по сердцу тебе с самого начала была.

Ингольв медленно положил ладонь на колено Асвейг, чуть сжал — а та сразу и зарделась, хоть чего уж теперь стесняться.

— Я ошибся, Кнут, — проговорил он так же ровно. — Думал, легко оно, нелюбимую в жёны брать. Но оказалось, это совсем не так. Прости меня за Хельгу.

Датчанин покривил губами, словно боль у него где стрельнула.

— Нехорошо вышло, да.

Но думается мне, не женись ты на ней, а всё равно рано или поздно это случилось бы. Ты просто так отсюда не ушёл бы. И Змею дочь моя сразу к душе пришлась: только слепой не видел.

— Я могу… — начала было говорить Асвейг.

Но одним только взглядом Кнут остановил готовое сорваться с губ девушки предложение. И её, видно, совесть давила, и мучилась она тем, что случилось, не меньше других.

— Не обещай ничего, — бонд покачал головой. — Я понимаю, кто ты.