Проклятие ульфхеднара

Через день после возвращения он собрал всех родичей Хельги в длинном доме. Собрал и своих спутников, без которых уже и не представлял решения какого-то важного дела. Все уставились на него с ожиданием. Кто-то — с надеждой, кто-то со злостью и решимостью.

— Всё, что случилось с моей женой, до сих пор не укладывается у меня в голове, — заговорил Ингольв, когда последняя возня стихла. — Но за столь опрометчивый поступок и страшный итог, к которому он привёл, но о котором Змей и не подозревал, я не могу убить его. Не могу и прогнать.

Датчанин только фыркнул, мол, и не сомневался даже, что всё так обернётся.

— Да где уж там… — проворчал, отворачиваясь. Но слушать всё же продолжил.

— Но Блефиди всё же заплатит мне вергельд. Не деньгами. Они ничему не помогут. Он обязуется пойти со мной в любую битву, какую я укажу. Его верность и ярость будет для меня достаточной платой.

— Так всё-таки идти собрался? — на удивление заинтересованно покосился на него Кнут. — На Хакона? Фадира? С кем, если большая часть мужчин во всей округе просто погибли от насланного конунгом сейда? А другие не пойдут с тобой, потому что боятся.

— Я найду другой способ, — Ингольв невольно опустил взгляд на Асвейг, которая теперь всегда садилась рядом с ним. И вообще, далеко старалась не уходить. — Я поеду к ярлу, который, слава богам, ещё жив. Чтобы он помог привезти Диссельв. А если её не привезут, то отправлюсь на её поиски сам. И тогда Фадиру не избежать гнева людей.

— Ты веришь в эти сплетни о том, что Диссельв жива? — покачал встрёпанной головой Могенс.

— Может, и не значит, — Ингольв пожал плечами. — Но я должен проверить.

— В любом случае я пойду с тобой, — неожиданно буркнул другой сын Кнута — Льюв.

Его жена вскинулась и схватила мужа за руку. Посмотрела так, будто сейчас на месте её удар хватит. А вот отец глянул в уважением, но всё же молчать не стал, предупредил:

— Дело, конечно, твоё, Льюв.

— Может, не такое и гиблое, — Ингольв поднялся. — Ну, так что, Змей? Выплатишь мне такой вергельд? Если нет, то можешь идти на все четыре стороны. И лучше больше в этих краях тебе не появляться.

Блефиди тут же встал — и показалось на миг, что сейчас развернётся и уйдёт. Сколько бы Ингольв его ни знал, а кто наверняка скажет, что у него сейчас в мыслях творится? Может, того и ждал, что отпустят его, позволят скрыться.