Проклятие ульфхеднара

Поначалу проверили, не довелось ли пострадать Асвейг и Диссельв: самому ценному грузу, который нужно было доставить до берега. Девушки оказались целы, только напугались, конечно. Особенно Ясноокая: ей-то таких сражений воочию видеть ещё не приходилось. После отвязали драккары, площадка распалась, и скоро все выстроились шеренгой, насколько хватало ширины фьорда. Задержка, что случилась так неожиданно и некстати, теперь больше раздражала Ингольва, хоть по-прежнему они должны были успеть к Сумарсдагу вовремя.

Но оставшийся до стоянки день прошёл спокойно. Девушки сразу взялись перевязывать раны воинов, но таких оказалось не слишком много. Можно сказать, и повезло, если не вспоминать, сколько погибло их в и без того малом войске.

О восставшем из морских недр змее никто старался не говорить, даже в то время, когда ветер подхватывал суда и не нужно было грести. Но на Блефиди все поглядывали теперь с гораздо большим уважением, а кто-то и опаской. Только ромей, похоже, совсем смирившись с нежданно свалившейся на него силой, хранил завидное спокойствие и отстранённость.

Любопытство окружающих будто совсем его не тревожило. И это очень беспокоило. Словно он совсем потерял интерес к жизни и тому, что творится вокруг. Оставалось только надеяться, что схватка снова заставит бурлить кровь в его венах и прояснит разум.

На следующий день ветер внезапно стих, наигравшись и нагнав на небо облаков. Дождя не было, но всё равно приходилось туго: совсем-то уж в штиль. Приходилось постоянно грести, а это выматывало даже натренированных.

Но к счастью, скоро показались за изгибом берега очертания Скодубрюнне. Там вовсю горели костры: значит, праздник уже начинался. Из-за низкой осадки драккаров их ещё нескоро увидят с берега. А потому Ингольв, ссадив Асвейг и ближников на “Коня Ньёрда”, повёл “Бурую волн” в сторону, к пологому ущелью между гор. Остальные пошли дальше и затаились в другом месте: позже, когда будет подан знак, им придётся высадиться на берег и внести смятение в ряды скодбрюннцев. Но не раньше, чем Ингольв с воинами доберётся до храма.

Они оставили судно на приколе и высадились. Знакомой с детства тропой пошли вглубь леса: то светлого из-за березняка, пропахшего не так давно двинувшимся по ветвям соком, то тёмным — из-за сосен и ясеней, уже покрытых набухшими почками. Диссельв мужчин ничуть не задерживала, шла наравне с ними, словно наполняла её некая особая решимость остановить бесчинства отца и братьев.