Проклятие ульфхеднара

Асвейг, взявшись за шею венчающего нос корабля дракона, смотрела вдаль — и чем дольше вглядывалась, тем яснее различала впереди чёрный берег новых земель.

Исландия — туда ходили многие викинги, что искали хорошей доли. Но многие возвращались ни с чем. Другие — погибали, не вернувшись. Много думал Ингольв, прежде чем решиться на это опасное путешествие. Потеряв друга-ромея в битве за Скодубрюнне, а после и побратима — когда тот решил вернуться в Свитьод, он долго оправлялся от тех печалей, что обуяли его. Особенно тогда, когда он узнал, что Асвейг лишилась их ребёнка ради того, чтобы спасти его.

Ещё опечалила его весть, что Хакон, оказывается, остался жив и вернулся в Гокстад: без отца и братьев, что все до единого полегли в бою. До следующей весны висела между ними незавершённая вражда. Земли, которыми раньше владел Радвальд Белая Кость, присоединились к тем, что были под рукой Фадира. Хоть люди, здесь живущие, долго ещё не могли понять, чего им ждать от соседства непримиримых врагов. Всю зиму думал Ингольв над тем, что ему делать дальше.

И, как бы ни уговаривали его, как бы ни увещевали, а он отказался стать ярлом вместо опозоренного трусливым побегом Хаки. А посему вождём назначили разумного Кнута Датчанина. А что? В годах он бывалых, но умом трезв и силой ещё может со многими потягаться.

А Ингольв вместе с Асвейг и подросшим Одди отправились в Гокстад. Негоже чтобы груз минувшего продолжал давить душу.

Там-то они обо всём с Хаконом и договорились. Хоть и сотворили много зла, много боли причинили друг другу, но не захотели дальше тянуть эту вражду.

А после, собрав всех, кто пожелал отправиться с ним, Ингольв повёл доставшийся ему по праву драккар на север. К берегам загадочной и никому пока не покорившейся Исландии, о которой ходило много пересудов.

И сейчас Асвейг видела, как приближается неизведанное, как накрывает бурей мыслей и чаяний. Словно ветром в лицо веяло от неё новой жизнью и новыми преодолениями. Но вокруг были люди, готовые разделить с ней и её мужем все тяготы.

— Как ты? — Ингольв встал рядом и обнял её за талию. Коснулся губами плеча, а после шеи.

— Хорошо. А как приплывём, будет ещё лучше.

Её порой мутило. Особенно к ночи. Но всё это можно было претерпеть.

Ингольв провёл ладонью по её животу, словно мысленно обращался к своему будущему ребёнку. Он узнал о том, что Асвейг тяжела, перед самым отплытием.

Она и вовсе хотела сказать позже — боялась, что муж отложит дорогу — но не выдержала.