Проклятие ульфхеднара

Ингольв словно неведомым образом почувствовал её желание и, вздохнув, отвернулся.

Наутро всё тело, уже изрядно измученное в пути, ныло и отказывалось шевелиться, как надо. Саднили стёртые веревками запястья. Благо пленители напиться дали да поесть немного ячменной каши. Кормили их ровно столько, чтобы не померли с голоду по дороге.

После снова пришлось садиться в ненавистную телегу. Одно облегчение: можно было привалиться к сильному плечу Ингольва. Мужчины, что ехали рядом с повозкой, упомянули, что к полудню, если не рассусоливать, можно и добраться до Скодубрюнне.

К тому же, если дорогу не размыло слишком сильно: поговаривали, что непогода и скудные урожаи случались и там тоже.

Истерзанная скверно проведенной ночью, Асвейг то и дело проваливалась в тяжёлую дрему. Неприветливо серое небо сыпало моросью на лицо, отяжеляя и без того опостылевшую и уже грязную одежду. Жалко было всех вещей, что остались в поместье Фьётры. И рунных дощечек было жаль, хоть за всё время, что довелось прожить на Фьермонте, Асвейг запомнила их наизусть.

Теперь уж они, можно сказать, и без надобности. Еле-еле найдя силы, чтобы вынырнуть из забытья, она вдруг увидела вдалеке знакомые очертания Скодубрюннских домов. Вокруг и без того обширного поместья выросли новые постройки. Сновали в округе едва различимые издалека фигурки людей. А вдоль берега яркими пятнами виднелись шатры и палатки уже прибывших на тинг бондов, их семей и соседей.

Ещё через полмили начали попадаться жители хутора и путники, что следовали в ту же сторону.

И многие с интересом поглядывали на тех, кого гордая Фьётра, словно рабов, везла в телеге. Мало кто узнавал Ингольва в заросшем и порядком потрёпанном за время пути мужчине. Асвейг наверняка никто не помнил, а остальных и вовсе — никто не знал. Оно и хорошо.

Расположились на предназначенном для прибывших со всех херадов людей ровном, чуть уходящем в гору берегу. Так же, как и все, расставили палатки и шатер для Фьётры.

Пленников на сей раз оставили сидеть в телеге. Только Ингольва повели к хозяйке, которая уже скрылась за пологом своего дорожного жилища. Не возвращался он долго, послышался даже резкий голос женщины, которая как будто угрожала ему или пылко пыталась в чём-то убедить. А после совершенно невозмутимого викинга привели обратно, но усаживать к остальным не стали. Наоборот, всех выгнали из повозки и, постоянно подгоняя, потащили к месту проведения суда.