Проклятие ульфхеднара

Эльдьярн по виду собрался было спорить, но Змей, грозно посмотрев на него, качнул головой вдоль дороги, и тот не стал упорствовать.

— Посмотри на меня, — Ингольв встряхнул девушку. — Что ты скрываешь?

Она и не повернулась, только бросила косой взгляд и высвободила руку.

— Чего ты хочешь от меня? Я просто устала. Гальдр… Я до сих пор не могу привыкнуть к этому, — девушка обхватила себя руками за плечи. — Он… Словно вынимает изнутри что-то. Но не возвращает назад.

Ингольв осторожно провёл ладонью по её слегка спутанным волосам.

На бледной щеке остался бурый след размазанный крови, но разрез, что она сделала во время ритуала, уже сросся.

— Прости. Я должен быть благодарен. Но это всё было слишком опасно.

— Не опаснее, чем быть казнёнными, — девушка тихо фыркнула.

— Нас не казнили бы. Ты же сама это понимаешь.

Она посмотрела на него задумчиво, как будто и не замечая, как он мягко гладит её большим пальцем по скуле. В глазах её стояла холодная пустота, будто девушка ещё не до конца пришла в себя. И хотелось спросить, каково оно, соединяться с чужим духом и вытаскивать его наружу? Чтобы хоть немного понять, что она испытывает, чтобы просто понять эту отрешённость.

Асвейг вдруг закусила губу и отвернулась. Пошла дальше, не оборачиваясь, чтобы удостовериться, что он идёт за ней.

В лагере, среди шатров и палаток, принадлежащих Фьётре, царила напряжённая суматоха. Все ожидали решения конунга и предчувствовали, что им теперь вряд ли придётся сладко. Кто-то даже предлагал собраться и уехать, пока не поздно.

Может, Хакон просто махнёт на них рукой и позволит жить, как жили. Но вдова быстро запретила всем и думать об этом. Как только она заметила, что Ингольв вернулся, подошла, вопросительно заглядывая в лицо.

— Что ты решил? Ты станешь требовать вергельд?

Он опустил на женщину взгляд и поморщился от того, насколько противно теперь стали даже стоять рядом с ней.

— Я обещал, что не стану. И я привык держать слово. Только пусть он, — указал на младшего брата женщины, — вернёт моё оружие.

Прекрасный меч, который подарил Радвальд перед первым походом, и топор, сработанный кузнецом в Скодубрюнне несколькими зимами позже, он не хотел оставлять никому. Сразу, как только его обезоружили, заприметил, кто забрал их. Думал, правду сказать, просто подкрасться к парню ночью и свернуть шею, но каждый раз гнал эту заманчивую и опасную мысль прочь. Теперь всё встало на свои места.

— Конечно! — поспешно согласилась Фьётра. — Я скажу ему тотчас же.

— И ещё.