Проклятое дитя

Торговцы и ремесленники со всего мира везли свои товары и изделия, открывались мастерские и магазины, школы и общественные здания, в порт приходили корабли и галеры, везя заморские товары, которых здесь никто и никогда не видел. Здесь каждого встречали с улыбкой, любопытством и восторгом. Кроме демонов. Их здесь ждали с ужасом и страхом, с презрением и едва контролируемой враждой. Но ждали. Потому что королева Рабия родила дочь. И не одну.

Ужасу Тамира не было предела, когда акушерка сообщила своему королю о том, что его супруга разрешилась от бремени.

Как громом пораженный он стоял у трона не в силах поверить в то, что услышал.

— Близнецы, Ваше Величество. Девочки, — сокрушительная фраза, всего пара слов, а он раздавлен и уничтожен.

Четыре проклятых слова — и он в отчаянии.

Тогда, два года назад он был уверен в том, что сохранит лицо, что останется победителем. И уверился в этом, когда спустя несколько недель после заключения договора с демонами королева родила ему еще одного сына. Тогда он ликовал. И даже не испугался ее следующей беременности спустя чуть больше года.

И он почти злорадно ждал рождения дочери, чтобы утереть нос своему злейшему врагу и не иметь больше детей. Но Судьба преподнесла ему подарок — проклятый дар.

И направляясь в покои своей королевы, Тамир не знал, что он будет делать теперь, когда обесчещен и раздавлен собственными обещаниями.

Спальня жены встретила его плачем и горем, в котором была Рабия. Она не знала, отчего плачет — от разочарования или горя. Она боялась гнева мужа, боялась того, что теперь будет.

И с сожалением и мольбой о прощении смотрела на вошедшего супруга.

Взяв себя в руки, Тамир подошел к супруге, склонился над ней, касаясь губами ее лба и сжимая рукой ее руку.

— Простите меня, мой король, — всхлипывая и содрогаясь от рыданий, прошептала Рабия.

— Не вини себя, — тихо ответил Тамир, слабо улыбаясь жене, которая едва ли поверила его спокойствию.

Отойдя от постели дрожащей женщины, мужчина подошел к колыбели, где лежали два свертка. В одном пухлая, сияющая здоровьем и едва заметной улыбкой розовощекая малышка, сладко спящая и безмятежно причмокивающая влажными губками.

Другая куда меньше, с прозрачной синюшной кожей, выступившими венками, едва дышащая и то и дело срывающаяся на беспокойный плач.

— Одна из принцесс очень слаба, — склонившись в поклоне, прошептала знахарка. — Едва ли доживет до утра.

Тамир бросил быстрый взгляд на старую женщину, поймав намек в ее словах.

— Первенец, Ваше Величество.