Проклятое дитя

Тамир нахмурился. Он обещал Алиману вторую дочь, которая наверняка выживет. Демону будет плевать, если у него останется единственная — главным будет, что она рождена второй. А это значит…

— Ты принимала роды? — спросил Тамир, пристально глядя на повитуху.

— Кто еще знает о том, что…

— Никто, — тихо ответила на немой вопрос женщина.

— Значит, ты знаешь, что делать.

Повитуха склонилась в поклоне, а король стремительно вышел из покоев супруги, а вслед ему несся плач одной из девочек: слабый, хрупкий ребенок, едва дышащий, запутавшийся в пуповине и с кровоподтеками по всему телу настойчиво цеплялся за жизнь.

Но никто не собирался ему помогать. И даже воющая от отчаяния мать не подошла к надрывающемуся от криков младенцу, понимая, что лучше ему не знать помощи, лучше оказаться мертвым, чем проклятым. Ужасающая мысль, которая и заставляла добрую женщину сотрясаться от осознания собственного бессилия, а точнее — необходимости его проявить. Но так и правда будет лучше для всех.

Тамир не знал, что такое материнский инстинкт и насколько он сильней его собственного, а потому ему куда легче далось это решение.

Каждый день умирали сотни детей-младенцев, и он и его супруга уже дважды не смогли избежать подобной участи. Потому-то его сердце не сжималось от боли и горя, он чувствовал лишь облегчение, которое давало надежду на то, что все еще можно вернуть на круги своя. Ему было не понять горя матери, которая чувствует, что одно ее прикосновение, одна ее близость к малышке способна ее спасти. Это настоящее чудо, когда дети, чувствуя мать, любящую и готовую ради них на все, просто цепляются за жизнь и выживают, не смотря ни на что. Но кроху не прижали к груди, не позвали целителя, не вызвали мага — не сделали ничего, что облегчило бы ее плач и боль.

Шагая по коридорам дворца от спальни супруги, Тамир был куда более спокоен. Его лицо уже не выражало беспокойства и гнева, он практически успокоился, и если тревога и говорила о себе, то очень слабо. Рассеяно здороваясь с придворными, мужчина вернулся в пустой тронный зал.

Высокие потолки, изящные опорные столбы по краям галереи, и гулкая тишина. Заходящее солнце, заливающее зал из больших окон за возвышением трона, освещало мягким светом всю эту большую пустоту, скрадывая ее холодность и безжизненность.

Остановившись перед троном, Тамир замер, задумчиво глядя на престол, восседая на котором вершили судьбы народа многие поколения его предков. Они создали это королевство, они развивали его и расширяли.