Проклятое дитя

Моему принцу нужна жена, а не младенец. К тому же он сам еще дитя.

— Я не ребенок, Хасин! — раздался недовольный голос из-за спин вошедших, и к своему удивлению человек посмотрел на принца, перед которым расступились его подданные, с поклоном пропуская вперед из-за своих спин.

Меч подростка так же был обнажен, и с него так же капала кровь. Мальчик не выглядел на свои двенадцать лет — по человеческим меркам он тянул на все шестнадцать и даже старше: демоны быстро взрослеют, и не только физически.

Взгляд юноши был так же холоден, как взгляд отца и брата, лицо и фигура уже сквозили силой и мужественностью, а эмоции невозможно было прочитать. Что ж, у принца действительно был достойный учитель — о Бастарде ходили легенды, одна краше другой, и если хоть треть правда, нет ничего удивительного в том, что наследник империи Халлон в столь юном возрасте уже научился всему, что только возможно познать за столь короткую пока жизнь.

— Ваше Величество, — уважительно, но холодно поприветствовал короля принц, встав рядом с братом и скопировав его жест с руками за спиной, отчего их сходство резко возросло.

— Ваше Высочество, — не мог не ответить Тамир, так же холодно и неприветливо.

— Простите за столь неожиданное появление. И, брат, — мальчик повернул к Бастарду лицо, чуть искривив губы в ироничной улыбке, — король наверняка не ожидал нас так быстро, потому и не был готов к приему.

— Да, наверняка, — повторил улыбку брата Хасин, глядя в упор на человека перед собой.

 — Прошу нас извинить.

Из всех дверей вдруг в зал ворвались королевские стражники с оружием наперевес. Демоны, сопровождающие наследника, одновременно вытащили мечи из ножен, становясь в боевую стойку, готовые защищать жизнь наследника ценой собственной. Тамир и Кассиан одновременно подняли ладони, давая знак своим людям опустить оружие.

Вслед за стражей в зал вошли и придворные, с удивлением, страхом и ужасом глядя на нежданных гостей.

В зале снова повисла тишина, неловкая и гнетущая. А Тамир вдруг подумал, что слишком рано обрадовался и оказался слишком самоуверенным. И сейчас для него было важным не потерять остатки самоуважения и гордости, обернуть все в свою пользу хоть в какой-то мере, не дать всем вокруг повода насмехаться над его слабостью. Пусть все считают, что он с достоинством принял свое положение, но никак не со злостью, выражающей его унижение.