Проклятое дитя

Никогда не теряли достоинства и чести. И нынешний король не собирался отступать от этих правил. Он был умен, он был горд и непреклонен, и он не остановится ни перед чем, чтобы сохранить честь своей семьи, своего наследия и рода. Даже жестокость в отношении собственного ребенка была нормой в свете того, чему служила. Возможно, однажды он вспомнит об этом, возможно однажды совесть и стыд дадут о себе знать, но сейчас куда важнее оказалась гордость.

Неожиданный шум заставил короля отвлечься от размышлений и повернуться лицом к большим двустворчатым дверям, откуда и доносился звук…сражения? Звон оружия, удары металла о металл, стоны пораженных — слишком знакомая мелодия, чтобы не узнать ее.

Нахмурившись, Тамир решительно двинулся в этом направлении, но едва сделал несколько шагов, как обе створки распахнулись, будто под порывом ветра, но всего лишь от толчка двух сильных рук, в одной из которых был окровавленный меч.

— Как неучтиво вы встречаете гостей, Ваше Величество, — неприкрытая издевка и насмешка на презрительно изогнутых губах и в прищуренных стальных глазах.

Как ни в чем ни бывало, небрежно был вытерт меч белоснежным платком, брошенным тут же на светлый мраморный пол, и возвращен в ножны на спине. А нежданный гость, заложив руки за спину, расслабленно двинулся в сторону кипящего от гнева и ярости короля. За его спиной окончательно стихли звуки потасовки и вслед за ним вошли еще несколько нежданных гостей в том же виде, в котором был их предводитель.

Все как один в черном — всего лишь одежда, но выглядит как броня.

Кроваво красные воротники наглухо застегнутых коротких курток жестко подчеркивали сияние таких же алых глаз, которое медленно гасло, разбуженное коротким боем и выплеском эмоций, что всегда было присуще демонам: малейший повод — и их глаза тут же загораются потусторонним огнем, никому не давая усомниться в их силах, которые пробуждались так же быстро, как вспыхивало это пламя в их очах, застилая радужки и белки. Облегающие длинные сильные ноги брюки, крепкая обувь и сверкающие тут и там клинки в петлях и ножнах.

— Бастард! — прорычал Тамир, так же презрительно кривя губы.

— Польщен Вашей памятью, — хмыкнул Хасин, подходя к королю и склоняясь скорее в издевательском, нежели почтительном поклоне, и тут же выпрямляясь. — Я прибыл поздравить вас с рождением дочерей, Ваше Величество.

— Что, так не терпится забрать свое? — прошипел Тамир практически в лицо беловолосому юноше, подавшись к нему на шаг.

— Всего лишь взглянуть.