Проклятое дитя

— Ей, — соизволил все-таки ответить Хасин, посмотрев на короля с арктическим холодом в глазах, — хватает и Вашей ненависти.

Что ж, он был прав. Анна была проклятым ребенком, как назвал ее собственный отец в день рождения. Только так ее и называли во дворце, да и во всем королевстве. Этот младенец, даже не зная этого, стал олицетворением грязного, недостойного и нежеланного союза с извечными врагами всего рода человеческого. Никому не было дела, что не ее вина, никто не задумывался о том, что просто так сложилась жизнь.

Людям нужно было куда-то выплескивать свое разочарование, недовольство, презрение и злость, и почему бы не выливать все это на дитя, которое даже не способно оправдаться? Так и выходило.

Рождение дочери стало для Тамира его личной ошибкой, результатом самонадеянности и глупости, которую он проявил, но мог бы избежать, мог бы исключить сам шанс на ее возникновение. И неважно, что все обернулось гораздо лучше, чем он мог рассчитывать, неважно, что его честь осталась при нем: все из уст в уста передают его фразу, сказанную в день подписания Всеобщего договора, никто не забыл ее, и плевать, что принц аннулировал тот второй договор, подписанный его отцом и Тамиром.

Для короля осталось неизменным то, что подобная связь для него неприемлема, недостойна и презренна как таковая, не зависимо от условий. Люди и демоны всегда были и всегда останутся врагами, не смотря на сотню мирных договоров! Этого не изменить ничем — ни прекращением войны, ни браком между семьями. Эта вражда, эта ненависть была в крови.

И король стал первым, кто высказал обвинение в сторону собственной дочери. Всего лишь фраза, но в ней столько разочарования, столько злости и презрения, что это уже невозможно было бы исправить, даже если бы он захотел. Но Тамир смотрел на Анну и видел свое поражение. Смотрел на свою дочь и чувствовал только разочарование от того, что она не умерла сразу после рождения.

Эти чувства, что отец питал к своему ребенку, видели все.

И невольно, в желании следовать его примеру, в желании угодить, а иногда и от взаимных эмоций, каждый в этом дворце презирал девочку и ненавидел ее за само ее существование.

Пока маленькая Анна не понимала этого, не видела и не знала. Но как много времени пройдет, прежде чем она заметит разницу во взглядах на свою сестру и на нее? Очень мало. Дети не глупы, и чувствуют все куда сильней.