Проклятое дитя

— Ваша…Светлость, — была вынуждена ответить королева, не смевшая в присутствии своей свиты не оказать ему должного уважения и почтения, как послу другого государства.

Но голос ее был полон презрения и гнева.

— Что так поздно вы делаете во дворце? Разве вы не вручили еще свой подарок принцессе? — заносчиво и недовольно, откровенно выражая свое несогласие с его присутствием, спросила королева.

— У Вас чудесная дочь, и не вижу смысла ограничивать время, проводимое с ней. Она подросла, с ней можно интересно побеседовать.

В этот момент он посмотрел на Анну, которая подняла на него личико, радостно и польщено улыбаясь, но тут же вновь стушевалась под взглядом матери.

— Это лишнее! — непреклонно заявила Рабия. — Не вижу смысла в вашем…общении.

— Он есть хотя бы тем, что оно появилось, — язвительно протянул Хасин, в презрении изгибая губы, прекращая играть роль, где пытался быть учтивым и вежливым. — И если вам нет дела до собственного ребенка, оно есть мне. И не Вам, — он резко повысил голос, когда Рабия открыла рот, чтобы возмутиться, — мне указывать.

Дамы, за спиной королевы, опустили головы от страха и угрозы, которая просквозила в словах Бастарда. Он прекрасно владел голосом, и многие дрожали при одном только его вкрадчивом шепоте, который не сулил ничего хорошего, сжимались от страха от повышенного тона, и с ужасом содрогались от его крика.

С этими словами Хасин подхватил Анну на руки, перед ним расступились все, когда он продолжил путь, прижимаясь к стенам и не глядя на него и принцессу.

— И да, Ваше Величество, — ледяным тоном начал Хасин, — если я узнаю — а я узнаю — что ваши злость и страх, которыми от вас несет сейчас, — голос был презрителен и уничижителен, — выльются на принцессу Анну, Вы жестоко поплатитесь. Касается каждого! — рыкнул он, обведя взглядом всех присутствующих, некоторые из которых вскрикнули и даже заплакали, закрывая лицо, лишь бы не видеть его алеющих глаз.

И он продолжил свой путь как ни в чем не бывало.

Хасин как раз дочитывал Анне сказку, лежа рядом с ней на кровати поверх покрывала, когда в покои — а это была уже не одна комнатушка как в его приезд два года назад — ворвался Тамир.