Проклятые судьбы (ЛП)

Он зарычал, мгновенно отпуская меня и приподнимаясь, чтобы высосать ее из моей губы. Я засмеялась, когда он поцеловал и отпустил ее, затем прижала руки к его плечам, заставляя его снова лечь на матрас.

— Я победила, — пропела я, и он ухмыльнулся, его глаза стали полуприкрытыми.

— Я в порядке с тем, что ты моя слабость, Голубок. Потому что это означает, что моя слабость — крутая, горячая, чертов Феникс, в жилах которой достаточно огня, чтобы соперничать с солнцем. Так что идите на меня, звезды, я непобедим! — Он указал на потолок, и я рассмеялась, снова прижимаясь к его груди и задаваясь вопросом, сотру ли я когда-нибудь эту улыбку со своего лица.

— Не провоцируй звезды! — Я ткнула его в плечо. — Они воспримут это как вызов.

Он усмехнулся, изображая, как поджимает губы, и некоторое время мы лежали в тишине, которую нарушало только биение наших сердец.

Его пальцы переплелись с моими, и его большой палец пробежался по кольцу моей матери на моем пальце.

— Это странно, что я его ношу? — вздохнула я. — Иногда я беспокоюсь, что она не была хорошим человеком.

Он заправил прядь волос мне за ухо, глубоко нахмурив брови.

— Я не знаю насчет добра, Голубок, но я знаю, что она сделала бы все, чтобы защитить тебя.

— Как ты думаешь, она любила меня? — прошептала я, не уверенная, действительно ли я ожидала от него ответа или просто высказала эту мысль вслух вселенной. Существовала ли когда-нибудь реальность, в которой я была дочерью, любимой своей матерью? Прижимала ли она меня к своей груди и молилась, чтобы мне никогда не причинили вреда? Неужели ее действительно волновало, какой девочкой я вырасту? И гордилась бы она тем, кем я стала?

Орион провел большим пальцем по моей челюсти, вниз по шее и по ключице, его взгляд проследил путь, который он начертил.

— Как она могла не любить тебя?

Слезы жгли мне глаза, но я улыбнулась сквозь них, наклоняясь, чтобы прикоснуться своими губами к его. Потому что это был самый милый ответ, который он мог мне дать.

— Ты скучаешь по миру смертных? — спросил он, когда я положила голову ему на грудь, его голос был грубым и волнующим.

Его пальцы обвились вокруг моих лопаток, посылая глубокую дрожь, пробежавшую по мне. Иногда я задавалась вопросом, не пристрастилась ли я к его телу. Он был воплощенным экстазом, наркотиком, который погружал мой разум в туман блаженства. Было странно думать, что я провела так много своей жизни без него. Теперь будущее порознь казалось невозможным. Невыносимым.

— Не совсем, — задумчиво сказала я.